Вознесенский и Россия

Вознесенский и Россия… Какие есть мысли?

  • Вступаю в поэму, как в новую пору вступают. Работают поршни, соседи в ремнях засыпают. Ночной папироской летят телецентры за Муром. Есть много вопросов. Давай с тобой, время, покурим. Прикинем итоги. Светло и прощально Горящие годы, как крылья, летят за плечами И мы понимаем, что канули наши кануны, Что мы, да и спутницы наши, — не юны, Что нас провожают и машут лукаво Кто маминым шарфом, а кто — кулаками… Земля, ты нас взглядом апрельским проводишь, Лежишь на спине, по-ночному безмолвная. По гаснувшим рельсам бежит паровозик, Как будто сдвигают застёжку на «молнии» . Россия, любимая, с этим не шутят. Все боли твои – меня болью пронзили. Россия, я – твой капиллярный сосудик. Мне больно, когда — тебе больно, Россия. Как мелки отсюда успехи мои, неуспехи, Друзей и врагов кулуарных ватаги. Прости меня, время, что много сказать не успею, Ты, время, не деньги, но тоже тебя не хватает… (1962 — 1963) Вы с России один, Вы услали посредников, Смерть – рожденью сродни. В этом счастье последнее. Тогда вздрогнувший Блок Возглашает «Двенадцать» . Отрок сжался в прыжок К амбразуре прижаться. Для того я рождён Под хрустальною синью, Чтоб транслировать звон Небосклонов России. В воротничке я — Как рассыльный В кругу кривляк. Но по ночам – я пёс России О двух крылах. С обрывком галстука на вые, И дыбом шерсть, И дыбом крылья огневые. Врагов не счесть… А ты меня шерстишь и любишь, Когда грустишь — Выплакиваешь мне, что людям, не сообщить В мурло уткнёшься меховое, В репьях, в шипах… И слёзы общею звездою В шерсти шипят. И неминуемо минуем Твою беду В неименуемо немую Минуту ту. А утром я свищу насильно, Но мой язык — Что слёзы слизывал России, Чей светил лик. ( Р. Щедрину. 1967) Пес твой, Эпоха, я вою у сонного ЦУМа — чую Кучума! Чую кольчугу сквозь чушь о «военных коммунах» , чую Кучума, чую мочу на жемчужинах луврских фаюмов — чую Кучума, пыль над ордою встает грибовидным самумом, люди, очнитесь от ваших возлюбленных юных, чую Кучума! Чу, начинается.. . Повар скуластый мозг вырезает из псины живой и скулящей.. . Брат вислоухий, седой от безумья — чую кучумье! Неужели астронавты завтра улетят на Марс, а послезавтра вернутся в эпоху скотоводческого феодализма? Неужели Шекспира заставят каяться в незнании «измов» ? Неужели Стравинского поволокут с мусорным ведром на седой голове по воющим улицам! Я думаю, право ли большинство? Право ли наводненье во Флоренции, круша палаццо, как орехи грецкие? Но победит Чело, а не число. Я думаю — толпа иль единица? Что длительней — столетье или миг, который Микеланджело постиг? Столетье сдохло, а мгновенье длится. Я думаю.. . Хам эпохальный стандартно грядет по холмам, потрохам, хам, хам примеряет подковки к новеньким сапогам, хам, тень за конем волочится, как раб на аркане, крови алкает ракета на телеэкране, хам. В Маркса вгрызаются крысы амбарные, рушат компартию, жаждут хампартию. Хм! Прет чингисхамство, как тесто в квашне, хам, сгинь, наважденье, иль все ото только во сне? Кань! Суздальская богоматерь, сияющая на белой стоне, как кинокассирша в полукруглом окошечке, дай мне билет, куда не пускают после 16-ти. Невмоготу понимать все.. . (ПЕС ТВОЙ, ЭПОХА.. . 1967 )
  • Андрей Вознесенский МОНОЛОГ РЕЗАНОВА Божий замысел я исказил, жизнь сгубив в муравейне. Значит, в замысле не было сил. Откровенье — за откровенье. Остается благодарить. Обвинять Тебя в слабых расчетах, словно с женщиной счеты сводить — в этом есть недостойное что-то. Я мечтал, закусив удила-с, свесть Америку и Россию. Авантюра не удалась. За попытку — спасибо. Свел я американский расчет и российскую грустную удаль. Может, в будущем кто-то придет. Будь с поэтом помягче, Сударь. Бьет 12 годов, как часов, над моей терпеливою нацией. Есть апостольское число, для России оно — двенадцать. Восемьсот двенадцатый год — даст ненастья иль крах династий? Будет петь и рыдать народ. И еще, и еще двенадцать. Ясновидец это число через век назовет поэмой, потеряв именье свое. Откровенье — за откровенье. В том спасибо, что в Божий наш час в ясном Болдине или в Равенне, нам являясь, Ты требуешь с нас откровенья за Откровенье. За открытый с обрыва Твой лес жить хочу и писать откровенно, чтоб от месс, как от горних небес, у людей закрывались каверны. Оправдался мой жизненный срок, может, тем, что, упав на колени, в Твоей дочери я зажег вольный дух откровенья. Она вспомнила замысел Твой и в рубашке, как тени Евангелия, руки вытянув перед собой, шла, шатаясь, в потемках в ванную. Свет был животворящий такой, аж звезда за окном окривела. Этим я рассчитался с Тобой. Откровенье — за откровенье. 1975 СПАСИТЕ ЧЕРЁМУХУ Спасите черёмуху! Как в целлофаны, деревья замотаны исчервлённые. Вы в них целовались. Летят циферблаты. Спасите черёмуху! Вы, гонщики жизни в «Чероки» красивом, ты, панк со щеками, как чашка Чехонина. Мы без черёмухи – не Россия. Спасите черёмуху. Зачем красоту пожирают никчёмные? ! К чему, некоммерческая черёмуха, ты запахом рома дышала нам в щёки, как тыщи волшебных капроновых щёточек! Её, как заразу, как класс, вырубают под смех зачумлённый. Я из солидарности в белой рубахе сутуло живу, как над речкой черёмуха. Леса без черёмухи – склад древесины. Черёмухи хочется! Так клавесину Чайковского хочется. К вечеру сильно и вкладчице «Чары» , и тёлке в косынке, несчастным в отсидке, и просто России, опаутиненной до Охотского, черёмухи хотца, черёмухи хотца… Приду, обниму тебя за оградой, но сердце прилипнет к сетям шелкопряда. Шевелятся черви в душе очарованной… Спасите черёмуху! Придёт без черёмухи век очерёдный. Себя мы сожрали, чмуры и чмурёнихи. Лесную молитву спасите, черёмуху! Спаситесь черёмухой. 1997
  • Кто целовал твое поле, Россия, пока не выступят васильки? Твои сорняки всемирно красивы, хоть экспортируй их, сорняки. «Нет пороков в своём отечестве» . Не уважаю лесть. Есть пороки в моём отечестве, зато и пророки есть.
  • *********************** На небо стремится сокол, а штора играет ритмом от ветра в окно без стёкол. Словами ли говорим мы.. . … Ребёнком не понимал я, зачем замирало сердце, когда мать стихи читала, по памяти, Вознесенского. … ***********************
  • Любил всем сердцем Россию. Она его не всегда жаловала.

Следующий: