Венеция

Венеция. Что о ней в литературе?

  • «Сырость вползает в спальню, сводя лопатки спящей красавицы, что ко всему глуха.Так от хрустнувшей ветки ежатся куропатки,Смятое за ночь облако расправляет мучнистый парус. и ангелы — от греха.От пощечины булочника матовая щека Чуткую бязь в окне колеблют вдох и выдох.приобретает румянец, и вспыхивает стеклярус Пена бледного шелка захлетывает, легка,в лавке ростовщика. стулья и зеркало — местный стеклянный выходМусорщики плывут. Как прутьями по ограде вещи из тупика.школьники на бегу, утренние лучиперебирают колонны, аркады, прядиводорослей, кирпичи.Свет разжимает ваш глаз, как раковину; ушнуюII раковину заполняет дребезг колоколов.то бредут к водопою глотнуть речнуюДолго светает. Голый, холодный мрамор рябь стада куполов.бедер новой Сусанны сопровождаем при Из распахнутых ставней в ноздри вам бьет цикорий,погружении под воду стрекотом кинокамер крепкий кофе, скомканное тряпье.новых старцев. Два-три И макает в горло дракона златой Егорий,грузных голубя, снявшихся с капители, как в чернила, копье. (…)» И. Бродский, «Венецианские строфы».
  • То, что заставляет покрыться патиной бронзу, медь, Серебро, амальгаму зеркала потемнеть, От чего у фасадов белых черны подглазья, – Обнимает тебя в Венеции, как свою. Смерть страшна и безлика только в моем краю. Здесь она догаресса разнообразья. Всюду ей почёт, всюду она, праздничная, течёт, Восхищенных зевак она тысячами влечёт, Утверждая блеск, что был у нее украден. Объедая сваи, кирпич и камень, и всякий гвоздь, Она держит в руке Венецию будто гроздь Золотых виноградин И дома стоят вдоль канала в одну черту, Как неровные зубы в щербатом рту Старого пропойцы, а мы, как слово веселой брани, Проплываем вдоль оголенной десны, щеки, Молодые жадные самозванцы, временщики, Объективом к открытой ране. Вся эта подробная прелесть, к которой глаз не привык, Вся эта старинная нежность, парализующая живых, Вся безмятежность тихая сан–микеле — Лишь о том, что ты не закончишься сразу весь, Что тебя по чуть–чуть убывает сейчас и здесь, Как и мостовой, и вообще истории, еле–еле. Приезжай весной, бери карандаш с мягким грифелем и тетрадь И садись на набережной пить кофе и умирать, Слушать, как внутри потолочные балки трещат, ветшая, Распадаться на битый мрамор, труху и мел, Наблюдать, как вода отнимает ласково, что имел: Изумрудная, слабая, небольшая. (Вера Полозкова)
  • Валерий Брюсов Венеция Почему под солнцем юга в ярких красках и цветах, В формах выпукло-прекрасных представал пред взором прах? Здесь — пришлец я, но когда-то здесь душа моя жила. Это понял я, припомнив гондол черные тела. Это понял, повторяя Юга полные слова, Это понял, лишь увидел моего святого Льва! От условий повседневных жизнь свою освободив, Человек здесь стал прекрасен и как солнце горделив. Он воздвиг дворцы в лагуне, сделал дожем рыбака, И к Венеции безвестной поползли, дрожа, века. И доныне неизменно все хранит здесь явный след Прежней дерзости и мощи, над которой смерти нет.
  • Есть города, в которые нет возврата. Солнце бьется в их окна, как в гладкие зеркала. То есть, в них не проникнешь ни за какое злато. Там всегда протекает река под шестью мостами. Там есть места, где припадал устами тоже к устам и пером к листам. И там рябит от аркад, колоннад, от чугунных пугал; там толпа говорит, осаждая трамвайный угол, на языке человека, который убыл. И. Бродский Венеция-это мечта, сон и реальность одновременно. Все русские люди, посетившие Венецию, оставляют у себя в сердце кусочек Венеции. Ее описывали в своих произведениях многие русские поэты и писатели. Анна Ахматова посетила Ита лию во время свадебного путешествия с Николаем Гумилевым. Золотая голубятня у воды. Ласковой и млеюще-зеленой; Заметает ветерок соленый Черных лодок узкие следы. Как на древнем, выцветшем холсте Стынет небо тускло-голубое.. . Но не тесно в этой тесноте И не душно в сырости и зное. Анна Ахматова показала неяркий зелено-голубой символ Италии. Николай Гумилев тоже написал стихотворение «Венеция». Город, как голос наяды, В призрачно-светлом былом, Кружев узорней аркады, Воды застыли стеклом… . Крикнул. Его не слыхали, Он, оборвавшись, упал В зыбкие, бледные дали Венецианских зеркал. Максимилиан Волошин Венецию, увидел перламутровой: Венеция — сказка. Старинные зданья Горят перламутром в отливах тумана. На всем бесконечная грусть увяданья Осенних тонов Тициана. А Александр Блок разглядел в городе яркие цветные детали: … красный парус В зеленой да’ли! Черный стеклярус На темной шали! . Наверное, символ красоты у каждого свой, поэтому один город все видят по-разному. Черные цвета Венеции заметил еще один русский поэт Аполлон Григорьев. В поэме «Venezia la Bella» он писал, что Венеция «надевала вновь черный плащ, обшитый серебром. Петр Вяземский жил и писал стихи в эпоху Пушкина. Я нашла у него стихотворение про Венецию: Вместо улиц — коридоры, Где народ валит гуськом, Зданья — мраморные горы, Изваянные резцом. Здесь — прозрачные дороги, И в их почве голубой Отражаются чертоги, Строя город под водой. Венеция Вяземского — прозрачно-голубая, как вода. А у Алексея Апухтина я нашла такие строки: А издали, луной озарена, Венеция, средь темных вод белея, Вся в серебро и мрамор убрана, Являлась мне как сказочная фея. Спускалась ночь, теплом и счастьем вея; Едва катилась сонная волна, Дрожало сердце, тайной грустью сжато, И тенор пел вдали «О, sol beato»… Символ Италии-Венеция-всегда разная. Венеция знает много русских имен. Поэт Иосиф Бродский похоронен на Венецианском кладбище.. .
  • ВЕНЕЦИЯ Поздно. Гиганты на башне Гулко ударили три. Сердце ночами бесстрашней. Путник, молчи и смотри. Город, как голос наяды, В призрачно-светлом былом, Кружев узорней аркады, Воды застыли стеклом. Верно, скрывают колдуний Завесы черных гондол Там, где огни на лагуне — Тысячи огненных пчел. Лев на колонне, и ярко Львиные очи горят, Держит Евангелье Марка, Как серафимы, крылат. А на высотах собора, Где от мозаики блеск, Чу, голубиного хора Вздох, воркованье и плеск. Может быть, это лишь шутка, Скал и воды колдовство, Марево? Путнику жутко, Вдруг… никого, ничего? Крикнул. Его не слыхали, Он, оборвавшись, упал В зыбкие, бледные дали Венецианских зеркал. < Март 1913> Н.Гумилев ххх III. Карнавал Столица дожей одевает Все блёстки звёздные на бал, Кипит, смеётся и болтает, Сверкает пёстрый карнавал. Вот Арлекин под маской чёрной, Как жар горит его тряпьё, Кассандру нотою задорной Он бьёт, посмешище своё. Весь белый, словно большеротый Пингвин над северной скалой, Пьеро в просвете круглой ноты Покачивает головой. Болонский доктор обсуждает В басах понятный всем вопрос, Полишинель, сердясь, сгибает Осьмушкой нотной длинный нос. Отталкивая Тривелина, Сморкающегося трубой, У Скарамуша Коломбина Берёт с улыбкой веер свой. Звучит каданс, и скоро, скоро В толпе проходит домино, Но в прорези лукавства взора Прикрыть ресницам не дано. О тонкая бородка кружев, Что вздох колышет, легче сна, Мне, тотчас тайну обнаружив, Поёт арпеджио: — она! И я узнал влюблённым слухом Под страшной маскою губу, Как слива с золотистым пухом, И мушку чёрную на лбу.» «Вариация на тему венецианского карнавала» Т.Готье
  • Здесь царствует вода, ласкаясь и кипя . Горбатятся мосты — с гондолами сражаясь. Палаццо, в отражении ломаясь — В былом богатстве мне признались. И, чтоб не намочить хвосты , На верх колонн — львы мудрые забрались. Венеция — из камня декорация ; Всемирного Потопа иллюстрация; Кормушка голубей и Марка презентация !



Следующий: