Сны. Что о них в литературе? Тарас…


Сны. Что о них в литературе?

  • Тарас Шевченко СОН Марку Вовчку На панщині пшеницю жала, Втомилася; не спочивать Пішла в снопи, пошкандибала Івана сина годувать. Воно сповитеє кричало У холодочку за снопом. Розповила, нагодувала, Попестила; і ніби сном, Над сином сидя, задрімала. І сниться їй той син Іван І уродливий, і багатий, Не одинокий, а жонатий На вольній, бачиться, бо й сам Уже не панський, а на волі; Та на своїм веселім полі Свою таки пшеницю жнуть, А діточки обід несуть. І усміхнулася небога, Проснулася — нема нічого.. . На сина глянула, взяла, Його тихенько сповила Та, щоб дожать до ланового, Ще копу дожинать пішла.
  • Снится каждой ночью, Снится мне деревня, Отпустить меня не хочет Родина моя.
  • Странный сон увидел я сегодня, Снилось мне, что я блистал на небе, Но что жизнь- чудовищная сводня, Выкинула мне недобрый жребий. *** Застонал я от сна дурного И проснулся. тяжко скорбя. Снилось мне — ты любишь другого, И что он обидел тябя. Н. Гумилев
  • Андреев Леонид » Возврат. » …Потом мы говорили о снах, в которых так много чудесного; и вот что рассказал мне Сергей Сергеич, когда все разошлись и мы остались одни в большой и полутемной комнате. Я до сих пор не знаю, что это было. Конечно, это был и сон, за это говорит простой житейский смысл, но было тут и другое, слишком похожее на правду или на бред с его обманчивыми видениями; но одно я знаю, что в постели я не был, ходил по камере, когда это привиделось мне, и что глаза мои, кажется были открыты. Во всяком случае, в памяти моей о прошлом этот сон… » В подвале. » ..На короткое время он забывался, и сны приходили к нему страшные и необыкновенные. Он видел белую комнату, с белым полом и стенами, освещенную белым ярким светом, и черную змею, которая выползала из-под двери с легким шуршанием, похожим на смех. Прижав к полу острую, плоскую голову и извиваясь, она быстро выскальзывала, куда-то пропадала, и опять в отверстии под дверью показывался ее приплюснутый черный нос, и черной лентой вытягивалось тело, — и опять и опять. Раз он увидел во сне что-то веселое и засмеялся, но звук получился странный, похожий на подавленное рыдание, и было страшно его слушать: где-то в безвестной глубине смеется, не то плачет душа, в то время когда тело неподвижно, как у мертвого. . Надежда Тэффи Мне снился сон безумный и прекрасный, Как будто я поверила тебе, И жизнь звала настойчиво и страстно Меня к труду, к свободе и к борьбе. Проснулась я.. . Сомненье навевая, Осенний день глядел в мое окно, И дождь шумел по крыше, напевая, Что жизнь прошла и что мечтать смешно! Художник Дарья Журавлева » Девочке приснился сон …военный сон … Сергей Козлов Если бы ты только знал, Медвежонок, как я по тебе скучаю! — И я. — Я так по тебе скучаю, что стал даже с тобой говорить во сне. — И я. — Однажды я тебе говорю: «Эй, ты где? » — А я? — А ты: «Здесь я, Ёжик, здесь! Просто меня не видно» . — Как же меня может быть не видно? Вон я какой! — Я знаю. Но так ты сказал во сне. — А дальше? — Я говорил: «Ты покажись! Покажись, где ты? » «Сейчас» , — говоришь и… — Что? — Так… Что-то промелькнуло… «Это ты? » — говорю. «Ага» . — Что — ага? — Во сне ты сказал: «Ага» . — А меня не видно? — Не-а. Что-то промелькнуло и всё. — Та-ак. — А в другой раз — будто мы с тобой идём по большому лугу. Жарко, жаворонок поёт. И я говорю: «Медвежонок, правда это как давным-давно?. . Вот так же мы шли, и ты пел, и птицы… » А ты… — Что? — Молчишь. — Нет, — сказал Медвежонок. — Ты мне лучше снился. Ты мне снился так хорошо, что просто замечательно! — А как? — Знаешь, я даже сказать не могу. Я проснулся и целый день ходил радостный. — А что я говорил? — Много. Ты и говорил, и пел. Я даже смеялся во сне. И проснулся — весь радостный! — Откуда ты знаешь? — Лягушка сказала. Пришла утром и говорит: «Ква-а-а, говорит, ну, Медвежонок, ты и хохотал во сне! » — Нет, мне так не снилось… А я однажды проснулся и — весь в слезах. — Ты… не расстраивайся, знаешь? Если я потом ещё тебе приснюсь, ты мне скажи: «Медвежонок, а Медвежонок, хочешь мёду? » И я обязательно скажу: «Хочу! » — Хорошо бы, — сказал Ёжик. — Что ж ты думаешь — я мёда не захочу? — Не знаю. Только ты в следующий раз не молчи, ладно? Они, разговаривая, перешли поле, прошли лесом и вышли к реке. Было тихо-тихо. — В следующий раз ты ни за что не молчи, Медвежонок, — сказал Ёжик. — Нет-нет, что ты! Я обязательно что-нибудь скажу. Уж теперь ты не бойся: я — скажу. Плеснула рыба. Кругами, на цыпочках побежала по воде тишина.
  • …И снится нам не рокот космодрома, Не эта ледяная синева, А снится нам трава, трава у дома Зелёная, зелёная трава…
  • Вера Павловна… канешна Первый сон Веры Павловны: она заперта в сыром темном подвале, разбита параличом, она слышит незнакомый голос, кто-то дотрагивается до ее руки, и болезнь тотчас же проходит, она видит в поле девушку, в которой все беспрестанно меняется — и лицо, и походка, и даже национальность. На вопрос героини, кто она, девушка отвечает, что она — невеста ее жениха и, хотя у нее много имен, Вера Павловна может называть ее «любовью к людям». Второй сон Веры Павловны: снова поле, по нему ходят Лопухов и Мерцалов, и первый разъясняет второму отличие чистой, то есть реальной, грязи от грязи гнилой, то есть фантастической. Реальная грязь — та, в которой есть движение, жизнь (ее признаки — труд и дельность) . В гнилой грязи соответственно жизнь и труд отсутствуют. Вера Павловна видит свою мать Марью Алексеевну в обстановке нищеты, бледную и изнуренную, зато добрую, видит себя на коленях у офицера или нанимающейся на работу и получающей отказ. «Невеста своих женихов, сестра своих сестер» объясняет Вере Павловне, что она должна быть признательна своей матери, потому что всем обязана именно ей, а злой та стала из-за условий, в которых вынуждена была жить. Если изменится обстановка, то и злые станут добрыми. Третий сон Веры Павловны: певица Бозио читает вместе с ней ее дневник (хотя Вера Павловна никогда не вела его) . В этом дневнике — история ее отношений с Лопуховым. Последнюю страницу Вера Павловна в испуге читать отказывается, и тогда ее наставница читает сама. Суть в том, что Вера Павловна сомневается в истинности своего чувства к Лопухову: ее любовь к нему — скорее уважение, доверие, готовность действовать заодно, дружба, признательность, но только не любовь, какая нужна ей.. . Вера Павловна хочет любить Лопухова и не хочет обижать его, но сердце ее стремится к Кирсанову. Четвертый сон Веры Павловны: она видит разные образы женщин-цариц, воплощения любви — Астарту, Афродиту, «Непорочность». Наконец, она узнает в светлой красавице, которая ведет се через разные эпохи развития человечества, саму себя — свободную женщину. Женщину, которая любит и кото рая любима. «…Это она сама, но богиня». Видит Вера Павловна и Хрустальный дворец-сад, благодатные нивы, весело работающих и также весело отдыхающих людей — образ будущего, которое «светло и прекрасно».
  • – Уверяю вас, дядюшка, что вы видели это во сне! Вы преспокойно себе почивали, с самого послеобеда. – Неужели? – И князь задумался. – Ну да, я и в самом деле, может быть, это видел во сне. Впрочем, я все помню, что я видел во сне. Сначала мне приснился какой-то престрашный бык с рогами; а потом приснился какой-то про-ку-рор, тоже как будто с ро-гами… – Это, верно, Николай Васильевич Антипов, дядюшка. – Ну да, может быть, и он. А потом Наполеона Бона-парте видел. Знаешь, мой друг, мне все говорят, что я на Наполеона Бона-парте похож… а в профиль будто я разительно похож на одного старинного папу? Как ты находишь, мой милый, похож я на па-пу?.. .– Ах, mon ami! Я ведь тебе и забыл ска-зать. Представь себе, я ведь сделал сегодня пред-ло-жение. – Предложение, дядюшка? – вскричал Мозгляков, оживляясь. – Признаюсь тебе, друг мой, я даже и не знаю наверное когда. Не во сне ли я видел и это? Ах, как это, од-на-ко же, стран-но! Мозгляков вздрогнул от восторга. Новая идея блеснула в его голове. – Но кому, когда вы сделали предложение, дядюшка? – повторил он в нетерпении. – Хозяйской дочери, mon ami… cette belle personne… впрочем, я забыл, как ее зо-вут. Только, видишь ли, mon ami, я ведь никак не могу же-нить-ся. Что же мне теперь делать? – Да, вы, конечно, погубите себя, если женитесь. Но позвольте мне вам сделать еще один вопрос, дядюшка. Точно ли вы уверены, что действительно сделали предложение? – Ну да… я уверен. – А если все это вы видели во сне, так же как и то, что вы другой раз вывалились из кареты? – Ах, боже мой! И в самом деле, может быть, я и это тоже видел во сне! так что я теперь и не знаю, как туда по-ка-заться. Как бы это, друг мой, узнать на-вер-но, каким-нибудь по-сто-рон-ним образом: делал я предложение иль нет? А то, представь, каково теперь мое положение? – Знаете что, дядюшка? Я думаю, и узнавать нечего. – А что? – Я наверно думаю, что вы видели это во сне. – Я сам то же думаю, мой ми-лый, тем более что мне часто снятся по-доб-ные сны. – Вот видите, дядюшка. Представьте же себе, что вы немного выпили за завтраком, потом за обедом и, наконец… – Ну да, неп-ре-менно во сне! только, знаешь, мой друг, все-таки это был пре-оча-ро-ва-тельный сон! Она удивительно хороша собой и, знаешь, такие формы… Ф. Достоевский » Дядюшкин сон » Не уходи из сна моего. Сейчас ты так хорошо улыбаешься, Как будто бы мне подарить стараешься Кусочек солнышка самого. Не уходи из сна моего! Не уходи из сна моего! Ведь руки, что так нежно обняли, Как будто бы радугу в небо подняли, И лучше их нет уже ничего. Не уходи из сна моего! В былом у нас — вечные расстояния, За встречами — новых разлук терзания, Сплошной необжитости торжество. Не уходи из сна моего! Не уходи из сна моего! Теперь, когда ты наконец-то рядом, Улыбкой и сердцем, теплом и взглядом, Мне мало, мне мало уже всего! Не уходи из сна моего! Не уходи из сна моего! И пусть все упущенные удачи Вернуться к нам снова, смеясь и плача, Ведь это сегодня важней всего. Не уходи из сна моего! Не уходи из сна моего! Во всех сновиденьях ко мне являйся! И днём, даже в шутку не расставайся И лучше не сделаешь ничего. Не уходи из сна моего! Эдуард Асадов СОН В полдневный жар в долине Дагестана С свинцом в груди лежал недвижим я; Глубокая еще дымилась рана, По капле кровь точилася моя. Лежал один я на песке долины; Уступы скал теснилися кругом, И солнце жгло их желтые вершины И жгло меня — но спал я мертвым сном. И снился мне сияющий огнями Вечерний пир в родимой стороне. Меж юных жен, увенчанных цветами, Шел разговор веселый обо мне. Но в разговор веселый не вступая, Сидела там задумчиво одна, И в грустный сон душа ее младая Бог знает чем была погружена; И снилась ей долина Дагестана; Знакомый труп лежал в долине той; В его груди дымясь чернела рана, И кровь лилась хладеющей струёй. М. Лермонтов
  • И можно жить с галлюциногенным кальмаром. Можно быть в особой связи с овцой — Но как только я засыпаю в восточных покоях, Мне снится Басе с плакатом «Хочу быть, как Цой! »
  • Мне кажется, что я не покидал России, И что не может быть в России перемен. И голуби в ней есть. И мудрые есть змии. И множество волков. И ряд тюремных стен. Грязь «Ревизора» в ней. Весь гоголевский ужас. И Глеб Успенский жив. И всюду жив Щедрин. Порой сверкнет пожар, внезапно обнаружась, И снова пал к земле земли убогий сын. Там за окном стоят. Подайте. Погорели. У вас нежданный гость. То — голубой мундир. Учтивый человек. Любезный в самом деле. Из ваших дневников себе устроил пир. И на сто верст идут неправда, тяжба, споры, На тысячу — пошла обида и беда. Жужжат напрасные, как мухи. разговоры. И кровь течет не в счет. И слезы — как вода. К. Бальмонт «Дурной сон»
  • «Страшный сон приснился Раскольникову. Приснилось ему его детство, еще в их городке. Он лет семи и гуляет в праздничный день, под вечер, с своим отцом за городом. Время серенькое, день удушливый, местность совершенно такая же, как уцелела в его памяти: даже в памяти его она гораздо более изгладилась, чем представлялась теперь во сне. Городок стоит открыто, как на ладони, кругом ни ветлы; где-то очень далеко, на самом краю неба, чернеется лесок. В нескольких шагах от последнего городского огорода стоит кабак, большой кабак, всегда производивший на него неприятнейшее впечатление и даже страх, когда он проходил мимо его, гуляя с отцом. Там всегда была такая толпа, так орали, хохотали, ругались, так безобразно и сипло пели и так часто дрались; кругом кабака шлялись всегда такие пьяные и страшные рожи.. . Встречаясь с ними, он тесно прижимался к отцу и весь дрожал. Возле кабака дорога, проселок, всегда пыльная, и пыль на ней всегда такая черная. Идет она, извиваясь, далее и шагах в трехстах огибает вправо городское кладбище. Среди кладбища каменная церковь с зеленым куполом, в которую он раза два в год ходил с отцом и с матерью к обедне, когда служились панихиды по его бабушке, умершей уже давно, и которую он никогда не видал. При этом всегда они брали с собою кутью на белом блюде, в салфетке, а кутья была сахарная из рису и изюму, вдавленного в рис крестом. Он любил эту церковь и старинные в ней образа, большею частию без окладов, и старого священника с дрожащею головой. Подле бабушкиной могилы, на которой была плита, была и маленькая могилка его меньшого брата, умершего шести месяцев и которого он тоже совсем не знал и не мог помнить; но ему сказали, что у него был маленький брат, и он каждый раз, как посещал кладбище, религиозно и почтительно крестился над могилкой, кланялся ей и целовал ее. И вот снится ему: они идут с отцом по дороге к кладбищу и проходят мимо кабака; он держит отца за руку и со страхом оглядывается на кабак. Особенное обстоятельство привлекает его внимание: на этот раз тут как будто гулянье, толпа разодетых мещанок, баб, их мужей и всякого сброду. Все пьяны, все поют песни, а подле кабачного крыльца стоит телега, но странная телега. Это одна из тех больших телег, в которые впрягают больших ломовых лошадей и перевозят в них товары и винные бочки. Он всегда любил смотреть на этих огромных ломовых коней, долгогривых, с толстыми ногами, идущих спокойно, мерным шагом и везущих за собою какую-нибудь целую гору, нисколько не надсаждаясь, как будто им с возами даже легче, чем без возов. Но теперь, странное дело, в большую такую телегу впряжена была маленькая, тощая, саврасая крестьянская клячонка, одна из тех, которые — он часто это видел — надрываются иной раз с высоким каким-нибудь возом дров или сена, особенно коли воз застрянет в грязи или в колее, и при этом их так больно, так больно бьют всегда мужики кнутами, иной раз даже по самой морде и по глазам, а ему так жалко, так жалко на это смотреть, что он чуть не плачет, а мамаша всегда, бывало, отводит его от окошка. Но вот вдруг становится очень шумно: из кабака выходят с криками, с песнями, с балалайками пьяные-препьяные большие такие мужики в красных и синих рубашках, с армяками внакидку. «Садись, все садись! —кричит один, еще молодой, с толстою такою шеей и с мясистым, красным, как морковь, лицом, —всех довезу, садись! » Но тотчас же раздается смех и восклицанья: — Этака кляча да повезет! » (Ф. Достоевский «Преступление и наказание»)
  • » Врылась, забылась — и вот как с тысяче- футовой лестницы без перил. С хищностью следователя и сыщика Всe мои тайны — сон перерыл. Сопки — казалось бы прочно замерли — Не доверяйте смертям страстей! Зорко — как следователь по камере Сердца — расхаживает Морфей. Вы! собирательное убожество! Не обрывающиеся с крыш! Знали бы, как на перинах лeжачи Преображаешься и паришь! Рухаешь! Как скорлупою треснувшей — Жизнь с ее грузом мужей и жен. Зорко как летчик над вражьей местностью Спящею — над душою сон. Тело, что все свои двери заперло — Тщетно! — уж ядра поют вдоль жил. С точностью сбирра и оператора Всe мои раны — сон перерыл! Вскрыта! ни щелки в райке, под куполом, Где бы укрыться от вещих глаз Собственных. Духовником подкупленным Всe мои тайны — сон перетряс! В мозгу ухаб пролeжан, — Три века до весны! В постель иду, как в ложу: Затем, чтоб видеть сны: Сновидеть: рай Давидов Зреть и Ахиллов шлем Священный, — стен не видеть! В постель иду — затем. Разведены с Мартыном Задекою — не всe! Не доверяй перинам: С сугробами в родстве! Занежат, — лести женской Пух, рук и ног захват. Как женщина младенца Трехдневного заспят. Спать! Потолок как короб Снять! Синевой запить! В постель иду как в прорубь: Вас, — не себя топить! Заокеанских тропик Прель, Индостана — ил.. . В постель иду как в пропасть: Перины — без перил! » М. Цветаева «Сон». *** «И у меня был край родной, Прекрасен он! Там ель качалась надо мной.. . Но то был сон! Семья друзей жива была. Со всех сторон Звучали мне любви слова.. . Но то был сон. » Г. Гейне (пеп. А. Плещеева) — романс С. Рахманинова. *** «(…) – О, боже! – застонал обитатель бревенчатого домика, подымая к пепельному небу отчаянное лицо. – Боже, боже! Все те же сны! Все те же сны! Бакенбардист ударил себя ладонью по янтарной полной щеке, всхлипнул и побежал по тропинке вокруг дома. – Снятся, проклятые! – донеслось до Остапа. Бендер, любопытный от природы, выставил голову из-за дерева и продолжал рассматривать странного человека с лицом, которое можно встретить теперь разве только у швейцара консерватории. «Что это за рак-отшельник? – подумал Остап. – Сейчас такого не найдешь даже в зоопарке» . Между тем бакенбардист завершил свой круг и снова появился во дворике. Лицо его выражало страдание. Он помедлил и со словами «Пойду, попробую еще раз» скрылся за ­дверью. – Люблю стариков, – прошептал Остап, – с ними никогда не соскучишься. Придется подождать результатов таинственной пробы. Ждать Остапу пришлось недолго. Вскоре из домика послышался плачевный вой, и, пятясь задом, как Борис Годунов в последнем акте оперы Мусоргского, на крыльцо вывалился старик. – Чур меня, чур! – воскликнул он с шаляпинскими интонациями в голосе. – Все тот же сон! А-а-а! Он повернулся и, спотыкаясь о собственные ноги, пошел прямо на Остапа. Решив, что пришло время действовать, великий комбинатор выступил из-за дерева и подхватил бакенбардиста в свои могучие объятия. – Что? Кто? Что такое? – закричал беспокойный старик. – Что? Остап осторожно разжал объятия, схватил старика за руку и сердечно ее потряс. – Я вам сочувствую! – воскликнул он. – Правда? – спросил хозяин домика, приникая к плечу Бендера. – Конечно, правда. – ответил Остап. – Мне самому часто снятся сны. – А что вам снится? – Разное. – А какое все-таки? – настаивал старик. – Ну, разное. Смесь. То, что в газете называют «Отовсюду обо всем» или «Мировой экран» . Позавчера мне, например, снились похороны микадо, а вчера – юбилей Сущевской пожарной части. – Боже! – произнес бакенбардист. – Боже! Какой вы счастливый человек! Какой счастливый! Скажите, а вам никогда не снился какой-нибудь генерал-губернатор или министр? – Снился. Как же? Генерал-губернатор. В прошлую пятницу. Всю ночь снился. (…)» И. Ильф, Е. Петров, «Золотой теленок».



Следующий: