Шахматы

Шахматы. Что о них в литературе?

  • Юлия Мурашова НАД ШАХМАТНОЙ ДОСКОЙ И если сердце съедено тоской, И если в нем не заживает рана, — Склонись скорей над шахматной доской: Здесь тот же мир, но только без обмана. И если страстью, горькой, роковой Терзаем ты без отдыха и срока, — Склонись скорей над шахматной доской: Здесь тоже страсть, но только без порока. И если ты, замученный борьбой, День ото дня томишься безысходней, — Склонись скорей над шахматной доской: И здесь борьба, но только благородней. И если силу, радость и покой Взяла она, та, что подобна лани, — Склонись скорей над шахматной доской: И здесь любовь, но только без страданий! БЕРИТЕ ШАХМАТЫ С СОБОЙ Чем ссора вызвана была? Всего вернее, без причины Жена молчит — на мужа зла, А муж? Он как-никак мужчина!. . Но как-то муж, придя домой, Застал супругу за доской: Склонив упрямую головку, Она решала трехходовку. На доску муж не посмотрел И у окна с газетой сел. Но шахмат власть непобедима — Муж то и дело ходит мимо. Влечет задача, как магнит, И вот он у доски стоит И говорит: — Слона не тронь! — А если шах объявит конь? — Попробуем пойти ферзем.. . И вот уже сидят вдвоем Над трехходовкой Акерблома. И снова хорошо им дома. Мораль? Забудьте чемодан, Рояль, приемник и диван, Но в дом входя необжитой, Берите шахматы с собой.
  • «Весь этот мир — шахматы (если только, конечно, это можно назвать миром) . Это одна большая-пребольшая партия. Ой, как интересно! И как бы мне хотелось, чтобы меня приняли в эту игру! Я даже согласна быть Пешкой, только бы меня взяли… Хотя, конечно, больше всего мне бы хотелось быть Королевой! » («Алиса в Зазеркалье» Льюис Кэрролл)
  • А кто-нибудь помнит рассказы писателя Казанцева? Вот кто шахматы любил больше жизни! Где еще в произведении беллетристики Вы найдете напечатанную картинку не просто с шахматной партией, но и подробный анализ вариантов? Был рассказ о радистах, которые вели такой матч. Там был еще и другой — о том, что только игра в шахматы не позволила заснуть в метели и дождаться помощи… Ну и куда же без Владимира Семеновича. Это в качестве реверанса тебе, Вадим! Я кричал: «Вы что там, обалдели? — Уронили шахматный престиж!» Мне сказали в нашем спортотделе: «Ага, прекрасно — ты и защитишь! Ход за мной — что делать!? Надо, Сева,- Наугад, как ночью по тайге… Помню — всех главнее королева: Ходит взад-вперед и вправо-влево,- Ну а кони вроде — только буквой «Г».
  • «Какая игра, какая игра, — сказал скрипач, бережно закрывая ящик. — Комбинации, как мелодии. Я, понимаете ли, просто слышу ходы». «По-моему, для шахмат нужно иметь большие математические способности, — быстро сказал Лужин старший. — У меня на этот счет.. . Вас ждут, маэстро». «Я бы лучше партишку сыграл, — засмеялся скрипач, идя к двери. — Игра богов. Бесконечные возможности».
  • Прямо про шахматы книжку не припомню, но игра, правила которой очень напоминают шахматы, упоминается в » Бац! » Терри Пратчетта. В эту игру часто играют герои книжки и именно с ней связана главная загадка, которую они пытаются отгадать в течение всего произведения.
  • » К вечеру два главных заговорщика отлично поладили, и той же ночью произошел государственный переворот. Флот блокировал дворец с моря, начальник столичного гарнизона заменил караул своими людьми, и султана вместе с матерью и беременной Михри-ханум перевезли на лодке во дворец Ферийе. Четыре дня спустя султан стал подстригать себе бороду маникюрными ножницами, да так неудачно, что перерезал вены на обеих руках и немедленно скончался. Врачи европейских посольств, приглашенные освидетельствовать труп, единогласно признали, что произошло самоубийство. ибо решительно никаких следов борьбы на теле не обнаружилось. Одним словом, разыграно все было просто и изящно, как в хорошей шахматной партии, — таков уж стиль Анвара-эфенди. Но то был только дебют, далее последовал миттельшпиль. » (Б. Акунин «Турецкий гамбит»)
  • «…Они над шахматной доской На стол облокотясь,порой, Сидят,задумавшись глубоко. И Ленский пешкою ладью Берет в рассеяньи свою» «Евгений Онегин» Ну и надо вспомнить С.Цвейга с его «Шахматной новеллой»
  • …– Я думала, ты еще не вернулся, – сказала она наконец. – Я только хотела… Думала, ты сидишь где-нибудь и пьешь. – Я тоже думал, что так будет. Но вместо этого я играл в шахматы. – Что ты делал? – Играл в шахматы. С Морозовым. Внизу, в комнате, похожей на аквариум без воды. – Шахматы! – она отошла от двери. – Шахматы! Как же так?.. Разве можно играть в шахматы, когда?.. – Я бы и сам не поверил, но, оказывается, можно. И совсем не плохо получается. Мне даже удалось выиграть одну партию. – Ты самый холодный, самый бессердечный… – Жоан, не устраивай глупых сцен. Я люблю театр, но сейчас мне не до него. – Я и не думаю устраивать тебе сцен. Я безумно несчастна. – Хорошо. Не будем говорить об этом. Сцены уместны, когда люди не очень несчастны. Я был знаком с одним человеком, который сразу после смерти своей жены заперся у себя в комнате и просидел там до самых похорон, решая шахматные задачи. Его сочли бессердечным, но я знаю, что свою жену он любил больше всего на свете. Просто он ничего лучшего не мог придумать. День и ночь решал шахматные задачи, чтобы хоть как-то забыться. Жоан стояла теперь посредине комнаты. – Значит, поэтому ты и играл в шахматы, Равик? – Нет. Я же рассказал тебе о другом человеке. А я спал, когда ты пришла. – Да, ты спал! Ты еще можешь спать! Равик привстал на постели. – Я знал и другого человека. Потеряв жену, он лег спать и проспал двое суток. Его теща была вне себя. Она не понимала, что можно делать самые, казалось бы, неуместные, противоестественные вещи и быть при этом совершенно безутешным. Просто удивительно, до чего нелеп этикет горя. Застань ты меня мертвецки пьяным – и приличия были бы соблюдены. А я играл в шахматы и потом лег спать…
  • В январе 1972 года Высоцкий написал «Честь шахматной короны», песню-балладу в двух частях — «Подготовка» и «Игра». И вот что об этом вспоминает кинорежиссера Станислав Говорухин (журнал «Шахматы в СССР», No. 10, 1990): «Володя вообще-то не играл в шахматы.. . Однажды, незадолго до матча Спасский — Фишер, мы отдыхали с ним в Большево, в Доме творчества кинематографистов. Начали было сочинять детектив, но сюжет шел со скрипом, и в конце концов все это у нас рассыпалось. Плюнули мы на сценарий — каждый занялся своим делом: я катался на лыжах, а он с утра садился за бумагу. На столе пачка «Винстона», его любимых сигарет, — и писал. В этом заключался весь его отдых.. . Спустя некоторое время Володя буркнул: — Расскажите мне про шахматы. «Ага, — подумал я, — скоро появится песня про мои любимые шахматы». Он как раз находился в спортивной полосе своего творчества. Я стал объяснять: игра начинается с дебюта.. . начала бывают разные.. . например, королевский гамбит, староиндийская защита.. . Чтобы предостеречь его от ошибок в будущей песне, я рассказал, что любители, в отличие от профессионалов, называют ладью турой, слона — офицером.. . — Хватит, — сказал Володя. — Этого достаточно! Я обиделся — с таким шахматным багажом приступить к песне о шахматах? Он замолк на полтора дня, что-то писал легкими крупными буквами, брал гитару, пощипывал струны. Именно так — не подбирал мелодию, а как бы просто пощипывал струну, глядя куда-то в одну точку. На второй день к вечеру песня была готова. Она называлась «Честь шахматной короны». Она меня поначалу разочаровала. Не знаю уж, чего я ожидал, помню, даже обиделся за шахматы. Ну что это за ерунда, в самом деле: Мы сыграли с Талем десять партий — В преферанс, в очко и на бильярде, — Таль сказал: «Такой не подведет! «? Через неделю мы сели с Володей в поезд. Я ехал в Одессу, он — в Киев. У него там были два концерта. Конечно же, я задержался в Киеве и пошел с ним на концерт. На нем он впервые решил попробовать на публике «Шахматную корону». Что творилось с публикой! Люди корчились от смеха — и я вместе с ними, — сползали со стульев на пол.. . Я кричал: «Вы что там, обалдели? — Уронили шахматный престиж! » Мне сказали в нашем спортотделе: «Ага, прекрасно — ты и защитишь! Но учти, что Фишер очень ярок, — Даже спит с доскою — сила в ем, Он играет чисто, без помарок… » Ничего, я тоже не подарок, — У меня в запасе — ход конем. (Из 1-й части»Подготовка) Смешное нельзя показывать одному человеку, смешное надо проверять на большой и дружелюбно настроенной аудитории. После истории с «Шахматной короной» я это хорошо понял. И конечно, не надо ему было ничего знать о шахматах. Потому что это песня не о шахматах, а о жизни. Нет у Высоцкого песен о море, о небе, о земле. Все они — о нашей жизни. О нас». (ч. 2.»Игра»)
  • Шахматы! – говорил Остап. – Знаете ли вы, что такое шахматы? Они двигают вперед не только культуру, но и экономику! Знаете ли вы, что шахматный клуб четырех коней при правильной постановке дела сможет совершенно преобразить город Васюки? Остап со вчерашнего дня еще ничего не ел. Поэтому красноречие его было необыкновенно. – Да! – кричал он. – Шахматы обогащают страну! Если вы согласитесь на мой проект, то спускаться из города на пристань вы будете по мраморным лестницам! Васюки станут центром десяти губерний! Что вы раньше слышали о городе Земмеринге? Ничего! А теперь этот городишко богат и знаменит только потому, что там был организован международный турнир. Поэтому я говорю: в Васюках надо устроить международный шахматный турнир!
  • Ходжа Насреддин вдруг задохнулся, даже побледнел. Что-то его обожгло изнутри. Может быть, вспышка гнева? Нет – совсем другое: на доске он увидел улыбку судьбы. Словно бы оценив его жертву, судьба царственно возвращала ему двести таньга с великим добавлением от себя. На доске он увидел победу белых – свою победу! Сначала – не поверил глазам, еще раз прикинул ходы. Сомнения исчезли. Победа! – Ты слишком спешишь, почтенный, – обратился он к Агабеку. – Недостойно мусульманина проявлять щедрость за чужой счет. Сильнее нельзя было ничем уязвить Агабека. – За чужой счет! – багровея, захрипел он. – Хорошо, я выучу тебя почтительности, бродяга! Сафар, положи монету на поднос. Положи монету и возьми в залог сапоги, – пусть он уйдет из нашего селения босиком! Твой ход – слышишь ты, презренный оборванец! А я думал еще дать на дорогу тебе двадцать таньга из выигранных денег, но теперь, после твоей беспримерной дерзости, не дам ничего! – А я и не прошу. – Ходи! Но сначала сними сапоги, передай чайханщику. Ходжа Насреддин снял сапоги, передал их Сафару, затем смело двинул своего ферзя через всю доску в противоположный угол: – Шах черному королю! – Всемилостивый аллах! – с притворным ужасом глумливо вскричал Агабек. – Право, я думал, мое сердце разорвется от страха. Такой удар! Но ты, видно, ослеп: здесь на страже стоит моя башня! Ну, где же твой ферзь? С этими словами он своей башней снял с доски белого ферзя. – Что ты думаешь делать теперь? – обратился он к Ходже Насреддину. – Ты, дерзкий оборванец, оставшийся без денег и без сапог! Потерей ферзя ты отсрочил свою неминуемую гибель только на один ход! Ответом ему было короткое слово. – Мат! – сказал Ходжа Насреддин, переставив своего коня с черного поля на белое. Агабек тупо смотрел на доску, не понимая, что произошло. По мере того как истина прояснялась перед ним, его мясистое лицо синело все гуще и гуще. – Игра окончена! – сказал Ходжа Насреддин. – Где мой выигрыш?

Следующий: