Счастье без свободы или свобода без счастья — третьего не дано? Материалы к уроку по роману Е. Замятина Мы


Учитель



: Человеку свойственно заглядывать в
будущее, пытаться распознать его очертания.
Неудовлетворённость настоящим заставляет
задаваться вопросом:

Каким должно быть будущее, чтобы чувствовать
себя счастливым, чтобы осуществились твои
надежды, реализовались идеалы? Ответы на эти
вопросы пытались дать многие… один из них Н.Г.
Чернышевский…

Выступление ученика

: Один из возможных
ответов в истории русской литературы XIX в. –
знаменитый “четвёртый сон” Веры Павловны из
романа Н.Г. Чернышевского “Что делать?”,
рисующий картины благоденствия на земле, новый
“город солнца” (созданный в своё время ещё
творческим воображением Т. Кампанеллы). Земной
рай предстаёт здесь в образе хрустального дворца
с колоннами из алюминия, в котором находятся
более тысячи человек (в соответствии с “Теорией
всемирного единства” Ш.Фурье, как это и имел в
виду Чернышевский). Они вместе работают, едят,
веселятся. То, что нравится одному, нравится всем,
и наоборот. Перед нами единая, нечленимая масса,
всегда счастливая, всегда довольная жизнью.

Е. Замятин в своём романе “Мы” как будто
специально повторяет описание этой, одной из
классических утопий: его герои живут коммуной в
городе из стекла и металла.
Хрустально-алюминиевый “рай” Веры Павловны
вспоминается, когда герой Замятина (от имени
которого ведётся повествование в романе)
описывает “хрустально-неколебимое, вечное
Единого Государства”; “стеклянные купола
аудиториумов”; “стеклянный, электрический,
огнедышащий Интеграл”; “божественные
параллелепипеды прозрачных жилищ”; “бодрый,
хрустальный колокольчик в изголовье”;
“стеклянный колпак” Газового Колокола… — “весь
мир отлит из того же самого незыблемого, вечного
стекла, как и все наши постройки”.

Учитель:

Но если роман Чернышевского имеет
черты утопии, то роман Е. Замятина “Мы” –
антиутопия. И если утописты предлагали рецепт
человечеству, спасение от всех социальных и
политических бед, счастье для всех сразу, то
антиутописты не только описывают утопическое
государство, но и берут обыкновенного человека
из утопического общества и предлагают читателю
разобраться: чем же расплачиваются за это
всеобщее счастье конкретные обычные люди.

Одним из первых пророческих романов стала
антиутопия “Мы”, написанная в 1920 г.

Что же из себя представляет Единое Государство,
изображённое в романе?

В этом Едином Государстве у каждого есть работа
и квартира, люди не должны думать о завтрашнем
дне, развивается государственное искусство, из
репродукторов льётся государственная музыка,
люди слушают стихи государственных поэтов, дети
как на подбор – здоровые и стройные (другим
государство отказывает в праве на жизнь), учатся,
впитывают в себя азы государственной идеологии и
истории. Но Замятин увидел главное, что несёт с
собой это Государство: подавление личности,
всепроникающую слежку, прозрачные (у Замятина –
в буквальном смысле) стены домов, всеобщее
поклонение Благодетелю-государю и в конце концов
- фантастическую операцию по разделению души и
тела у каждого из горожан “нумеров”.

Учитель:

Но нужен был герой, через которого
были бы выражены все противоречия подобного
образа жизни. Таким героем стал Д-503.

Что же мы о нём узнаём из романа?

Слово от лица героя одному из учеников

: Я -
нумер Д-503, — “только один из математиков Единого
Государства”, но именно математик,
благотворящий “квадратную гармонию”,
“математически безошибочное счастье”,
“математически совершенную жизнь Единого
Государства”, апофеоз “логического мышления”.
Моя заветная мечта – “проинтегрировать
грандиозное вселенское уравнение”, “разогнуть
дикую кривую, выпрямить её по касательной –
асимптоте – по прямой. Потому что линия Единого
Государства – это прямая мудрейшая из линий”.
Идеал жизненного поведения – “разумная
механистичность”; всё выходящее за её пределы –
“дикая фантазия”, а “припадки “вдохновения” -
неизвестная форма эпилепсии”. Именно фантазии
более всего пугают , тяготят меня : это
“преступные инстинкты”, особенно живучие в
“человеческой породе”, нарушающие, взрывающие
изнутри мой “алгебраический мир” . К
болезненным фантазиям относится искусство
Едином Государстве будущего музыка заменяется
Музыкальным Заводом; литература – Институтом
Государственных поэтов и Писателей;
журналистика — Государственной газетой; наука –
Единой Государственной Наукой и т.д.), любовь
(в Едином Государстве не существует Любви – она
побеждена “историческим “Lez sexualis””: “всякий из
нумеров имеет право – как на сексуальный продукт
на любой нумер”; каждый получает “надлежащую
талонную книжку (розовую)” и самое главное – свобода,
самая болезненная из фантазий человека.

Все фантазии, любые проявления жалкой свободы
“я”, выражающейся в малейшем отступлении от
бесчисленных запретов, узаконений, распорядка
дня и т.п., воспринимаются мною, строителем
Интеграла, как помещение себя в положение: v-1,
как превращение в иррациональное, мнимое
число…

Учитель: Таким мы видим Д-503 в начале романа, а
в нём представлена история рождения души,
история перерождения нумера в личность.

Когда Д-503, не знающий никакой иной жизни, кроме
жизни в Государстве, начинает восставать против
него – тут и рождается антиутопия.

Давайте обратимся к цитатам из романа,
помещённым на доске / “И я — мы, четверо,- одна из
бесчисленных волн в этом могучем потоке” (
запись 2) . “…Я чувствовал себя над всеми, я — был
я, отдельное, мир, я перестал быть слагаемым, как
всегда, и стал единицей.” (запись 27)/

Есть ли разница между словами?

Кажется, что они произнесены разными героями .

Так оно и есть: первая фраза принадлежит нумеру,
вторая – личности, человеку.

Учитель:

Но, согласитесь, само по себе
перерождение не могло произойти случайно.
Требуется что-то чрезвычайное, что нарушило бы
равновесие, состояние “психологической
энтропии” Д-503.

С какого момента вторгается в жизнь Д-503
неизвестное? Как обыгрывается в роман мотив
искушения?

(давайте покажем развитие этого
мотива на звуковом, цветовом, образном уровнях).

С чего начинается искушение?

Искушение начинается с музыки. Это сильнейший
способ пробуждения души.( Ребята зачитывают
отрывок записи 4 от слов “Она была в
фантастическом костюме древней эпохи…” до слов
“Сидевший рядом со мной покосился влево…”)

Почему автором выбрано именно произведение
Александра Скрябина?

Выступление ученика:

Музыке Александра
Николаевича Скрябина (1872-1915) присущи
эмоциональная напряжённость, диапазон образов
от одухотворённо-идеальных до экспрессивно –
героических, стремление к синтезу искусств. Он
автор поэтических произведений. В зрелый период
Скрябин ставил себе не только музыкальные
задачи. Он хотел быть не только композитором, но и
поэтом, и философом, хотел охватить мыслью весь
мир : природу, человеческое общество, мир
человеческой души. Композитор остро ощущал
противоречия своего времени и страстно жаждал
перемен, верил в их неизбежность. Все надежды
Скрябин возлагал на искусство. Не случайно его
Первая симфония заканчивается торжественным
хоровым гимном :

Придите, все народы мира, искусству славу
воспоём…

Эта вера в силу искусства, в частности музыки,
была безгранична. Он считал, что музыка обладает
мощнейшей психологической и даже физической
силой. Значит, гениальное произведение,
включающее все искусства : музыку, слово, танец,
живопись, архитектуру,- может объединить весь мир
и даже пересоздать его. И тогда начнётся новый
этап истории человечества, царство полной
гармонии, красоты, радости…

Слушаем музыку А.Скрябина.

А какие чувства родились у Вас, когда вы слушали
симфонию № 2 Скрябина?

Несколько учащихся отвечают или зачитывают
свои сочинения-миниатюры( если была возможность
прослушать музыку на одном из предыдущих уроков).

Учитель:

С появлением I-330, с её игрой в Д-503
пробуждается нечто “дикое”.

Зачитываются отрывки из записей 6 от слов “Я
вышел, сел” до “Послушайте, вы, ясно, хотите
оригинальничать…”; 10 от “Я обернулся” до
“Мембрана всё ещё дрожала” и от “Какой наглый,
издевающийся тон” до “Дальнейшее я могу описать
только приблизительно…”.

Искушение в Древнем Доме, I-330 в жёлтом платье
(цвет соблазна) предлагает герою ядовито-зелёный
ликёр, целует в губы, как змея.

Учитель:

Искушение I-330 выбивает почву из-под
ног Д-503. Нарушает его полное равновесие.

Что же с ним происход?

“Я отстегнулся от земли и самостоятельной
планетой, неистово вращаясь, понёсся вниз, вниз –
по какой-то невычисленной орбите…” (запись 10).

Попробуем зафиксировать эту “невычисленную
орбиту”. Несётся герой вниз или взлетает? (ребята
предлагают свою заранее составленную схему)

Его орбита – это постоянные взлёты и падения.
(Запись 15: “Что со мной? Я потерял руль. Мотор
гудит во всю, аэро дрожит и мчится, но руля нет, — и
я не знаю, куда мчусь: вниз – и сейчас об земь, или
вверх – и в солнце, в огонь…”).

Схема строится по зеркальному принципу. На это
указывает запись 16, в которой доктор-лезвие
объясняет рождение души: “Плоскость стала
объёмом, телом, миром, и это внутри зеркала –
внутри вас – Солнце, и вихрь от винта аэро, и ваши
дрожащие губы, и ещё чьи-то”. Любое событие
воспринимается теперь двояко, в двух плоскостях:
рационально, математически и всем существом,
нарождающейся душой.

Учитель:

Чтобы воскрес человек, родилась
душа, должен умереть нумер.

Как в романе обыгрывается рождение души ?



Запись 17: смерть и рождение происходят в
Древнем Доме, когда Д-503 прячется в шкаф-лифт.
Ассоциация: герой хоронит себя прежнего; шкаф –
гроб. “Я быстро открываю дверь в шкаф – я внутри,
в темноте, захлопываю её плотно. Один шаг — под
ногами качнулось. Я медленно, мягко поплыл
куда-то вниз, в глазах потемнело, я умер”.

Древний Дом – древний мир. По мере знакомства с
этим древним миром в герое растёт желание
ощутить родство, почувствовать себя человеком.

Покажите, как меняется мировоззрение,
мировосприятие Д-503 с приходом в его жизнь I-330.

С появлением I-330 в жизнь Д-503 вступает любовь,
чувство прекрасное и страшное одновременно, так
как оно не подвержено вычислениям. Для героя это
Хаос. Теперь вместо голубого неба и такого же
Солнца – буйство красок, вместо марша Единого
Государства – “ветер хлопает о стекло огромными
крыльями” (запись 21, 23), вместо “ясно” – вопросы,
вместо блаженного покоя – тревоги и сны. Мотивы
взлёта и падения, полёта: крылья, птицы.

Почему любовь – смертный враг Единого
Государства?

Любовь по самой своей сути индивидуальна,
личностна, избирательна и уже этим противостоит
обезличенному миру: “В любви участвуют два Я, а
не МЫ, причём каждый из двух начинает осознавать
свою важность не как члена “мы”. А потому и мир, в
котором есть только “мы”, противостоит любви.
Граждане Единого Государства не могут любить.
Любовь-проявление человеческих чувств, а они все
изгнаны. Одновременно с любовью появляется
ревность, познание себя, вопросы, а их не может
быть в обществе, где все мысли и действия
расписаны по секундам, где небо безоблачно, стены
стеклянные, вся жизнь — чёткая математическая
формула. “Это общество основано на полном
отсутствии личного мира, сознания,
привязанностей. Поэтому любовь сводится к сексу
и закону: “Всякий из Нумеров имеет право – как на
сексуальный продукт – на любой нумер”. Любовь
пробуждает в человеке личностное, человеческое
начало, а потому становится опаснейшим врагом
Единого Государства.

Говоря математическим языком жителей Единого
Государства, любовь-следствие души. Человек, у
которого есть душа, явление необычное для
Единого Государства, начинает глубоко понимать
окружающий мир, анализировать, у него появляются
настоящие чувства (ненормальные для жителей
Единого Государства), такие, как сострадание к
другому человеку, дружба, любовь. Любовь! Самый
страшный враг Единого Государства. Для удержания
государства, власти Благодетелю и его окружению
нужно, чтобы в его государстве люди равнодушно
относились друг к другу, чтобы между ними не
существовало никаких привязанностей и симпатий,
тем более любви. У людей не должно быть тайн, все
должны быть на виду (отсюда прозрачные дома и
зоркий глаз Хранителей). А любовь – это тайна.
Никто никогда не пойдёт доносить на любимого
человека, на друга, только самая последняя
сволочь.

Опасно пробуждение любви в обезличенном и
расчеловеченном мире: Д-503 начинает ощущать себя
не “граммом”, а человеком, личностью: “Раньше
всё вокруг солнца, теперь… всё вокруг меня…” -
почувствовал, понял он. И любовь, настоящая, без
розовых талонов, без Личных Часов, заставила его
сказать себе: “Я – вселенная”. И когда ему уже не
хочется писать быть со всеми, а только одному или
вдвоём с нею, — это уже бунт, не осознаваемый до
конца, но бунт.

Учитель:

Личные, семейные, родственные,
дружеские, человеческие связи и привязанности
враждебны тоталитарным режимам, тиранической
власти, которые оставляют за человеком право
лишь на одну связь – связь между человеком и
разного рода Благодетелями.

Итак, Д-503 начинает ощущать себя человеком,
личностью…

Обращаемся к эссе по обществознанию, совсем
недавно написанным ребятами , касающимся
“взаимоотношений” таких понятий как
“личность”, “гражданин”, “государство”.


Учитель:

Мы говорили, что в романе
представлена история рождения человеческой
души, история перерождения нумера в личность.

Но что с ним происходит в конце романа?

В конце романа Д-503 наконец излечивается от
приступов своей болезни: над ним совершают
“Великую Операцию” — удаление “центра
фантазий”, путём “троекратного прижигания”
Х-лучами “жалкого мозгового узелка”: “Никакого
бреда, никаких нелепых метафор, никаких чувств:
только факты”. Математическая организация
человечества переносится внутрь человеческого
сознания – своего рода торжество “генной
инженерии”, революционное вмешательство
государства в строение личности, в ход её
творческой деятельности, эмоциональной сферы,
нравственности. Совершеннейшие, изысканные
формы насилия над человеческим “я”; уничтожение
вместе с фантазией личностного самосознания.
“Я” перестаёт существовать как таковое – оно
становится лишь органической клеточкой “мы”,
песчинкой большого коллектива, составляющей
толпы.

Учитель:

Я и МЫ в романе явно
противопоставлены друг к другу.

Как может звучать МЫ?

“Мы” может звучать по-разному. С точки зрения
грамматики, “мы” обозначает неоднородные
предметы в количестве больше одного, а “я” и
другие люди, т. е. оно может вырастать как
органическое соединения разных
индивидуальностей, неповторимых “я”; но это же
самое “мы” может утверждаться и как нечто
безликое, сплошное, однородное – масса, толпа,
стая.

В самом тексте романа тоже немало
высказываний, представляющих собой различные
интерпретации заглавия романа .Приведите
примеры.

Уже в 1-й главе (“Запись 1-я” Д-503) читаем: “Я лишь
попытаюсь записать то, что вижу, что думаю -
точнее, что мы думаем (именно так: мы, и пусть это
“МЫ” будет заглавием моих записей). Но ведь это
будет производная от нашей жизни…”. В “Записи
2-й” тема “мы” осложняется: сталкиваются две
конфликтные мысли в сознании героя: с одной
стороны, “… никто не “один”, но “один из”. Мы
так одинаковы…”; с другой — мысль, возникшая
после знакомства Д-503 с будущей “музой” его
личности I-330, пробудившей в нём индивидуальное
сознание: “Мы все были разные…”. Так из одной
“записи”в другую переходят размышления героя о
том, что такое “мы” и как его следует понимать;
разные, подчас взаимоисключающие мысли
сталкиваются вокруг проблем коллективной жизни.
В “Записи 4-й”: “…мы живём всегда на виду, вечно
омываемые светом. Нам нечего скрывать друг от
друга”. В “Записи 8-й” слова поэта R-13: “Мы –
счастливейшее среднее арифметическое… Как это у
вас (математиков. – Л.Ш., И.К.) говорится:
проинтегрировать от нуля до бесконечности – от
кретина до Шекспира…” За этими словами –
скрытая и горькая ирония.

Комментарий к иллюстрациям , сделанным
учениками к роману, с позиции соотношения на них
этих двух понятий — Я и Мы.

По мере “прорастания” личности,
индивидуальности в рассказчике доля
повествования от имени “мы” уменьшается, сходит
на нет. Тема “я” заглушает тему “мы”. И только в
самом конце романа, уже после операции по
удалению фантазии, герой вновь, как и в начале
своего рассказа, записывает: “И я надеюсь – мы
победим. Больше: я уверен – мы победим. Потому что
разум должен победить”. Это – последняя фраза
романа “Мы”: индивидуальное сознание героя без
остатка растворяется в “коллективном разуме”
масс; надежда на всеобщую логику сменяется
уверенностью в ней.

“Я” не существует. У людей даже нет имён, все
под номерами, словно детали в механизме. Это
роман об обезличивании человека, о превращении
его в винтик государственной машины, где каждый
не “один”, а “один из”. “Само понятие
“человек”, всё человеческое противоречит
устройству Единого Государства, ему нужны
“нумера”, а не люди.

Отсутствие собственной свободы, собственного
“я” – главная характерная черта Единого
Государства. “Мы идём – одно миллионноголовое
тело, и в каждом из нас – та смиренная радость,
какою, вероятно, живут молекулы, атомы, фагоциты.
“МЫ”- от Бога, а “Я” – от Диавола”. “Весь ужас
ситуации, показанной Замятиным, в том, что
отношение к человеку как к “одному из” вызывает
его обесценивание, жестокость. Чего жалеть,
беречь кого-то одного, когда он такой же, как все,
и легко заменяется другим. Вспомним лёгкость, с
которой отнеслись строители “Интеграла” к
гибели людей при его испытании”.

Учитель:

Обратите внимание на последнее
высказывание: в нём хорошо отмечена связь между
обезличиванием человека, ведущим неотвратимо к
его обесцениванию, и жестокой беспощадностью по
отношению к нему.

Дальше на уроках литературы мы увидим и
обратное действие этой связи: бесчеловечная
жестокость, массовые репрессии неизбежно ведут к
обесцениванию личности и поэтому к
дегуманизации общества.

Но в том, государстве далёкого будущего,
которое изображает Замятин, решены все проблемы,
о чём только могло мечтать человечество: все
сыты, одеты, у всех есть жильё, работа…

Но чем же оплачено это “стопроцентное
счастье” (здесь враги общества – это “враги
счастья”) и почему всё же находятся такие
“нумера”, которые поднимают бунт? Бунт против
счастья?



“Стопроцентное счастье” Единого Государства
оплачено утратой личности, отказом от отцовства
и материнства, потерей культуры, изгнанием за
пределы города, за стену живой природы, а главное
– несвободой. Больше того, именно несвобода и
объявляется, и воспринимается здесь как высшая
форма счастья. “Древняя легенда о рае… Это ведь
о нас, о теперь. Да! Вы вдумайтесь. Тем двум в раю
был предоставлен выбор: или счастье без свободы
– или свобода без счастья, третьего не дано. Они,
олухи, выбрали свободу – и что же: понятно –
потом века тосковали об оковах”.

Комментируя это место из романа: “Что такое
счастье для жителей Единого Государства? – можно
сказать, что это избавление от мучений выбора
между возможностью поступать так или эдак, это
“идеальная” несвобода, это рабство,
воспринимаемое как высшее счастье”. Но в том-то и
дело, что свобода и счастье – это ложная
альтернатива, ибо без свободы человеческого
счастья нет.

(Альтернатива: Необходимость выбора между
взаимоисключающими возможностями.Каждая из
исключающих друг друга возможностей.)

Учитель:

Итак, мы вернулись с вами к тому, с
чего начинали разговор о романе, вернулись к
вопросу о том, как соотносятся понятия
“счастье” и “свобода”.

Мы увидели, что в основе антиутопии Е.Замятина
– протест против унификации личности, против
тотального подчинения единичного –
общественному.

Замятин говорит о необходимости взращивать
душу, бороться с застоем и покоем, постоянно
задавать вопрос: а что дальше? Так как прогресс
знания – это ещё не прогресс человечества, а
будущее будет таким, каким мы его сегодня
готовим.

Тема свободы будет одной из главных при
изучении всей последующей литературы, к ней мы
будем обращаться при изучении произведений А.
Солженицына, В. Шаламова, О. Волкова, В. Ду-динцева
“Белые одежды”, и др.

Дома учащимся предлагается поразмышлять (
письменно) над словами, вынесенными для
обсуждения в качестве темы урока: “Счастье без
свободы или свобода без счастья” — третьего не
дано?

Приложение




Следующий: