Мифопоэтический аспект анализа рассказа В. М. Шукшина Далекие зимние вечера

Вопросы и задания для разбора на уроке:

1. Смысл названия рассказа. В произведении
описывается один день нелегкого военного
детства, а в названии — “зимние вечера”. Почему
автор акцентирует внимание на вечере, тогда как
действие начинается ранним утром? Для чего в
названии употребляется форма множественного
числа?

2. Внимательно прочитайте первые строчки
рассказа. Докажите, что они построены по принципу
контраста.

3. Антитеза – основной композиционный прием в
рассказе. Назовите антитетичные пары в
произведении.

4. Как война отражается на жизни далекой
сибирской деревни? Обратите внимание на детали.

5. В центре рассказа – брат и сестра
Колокольниковы. Описанная ситуация очень
напоминает русскую народную сказку, в которой
мать с отцом покидают дом, а старшему наказывают
смотреть за младшим. В. М. Шукшин точно описывает
структуру русского дома. Какова она? Почему автор
акцентирует внимание на печи? Смысл описания
одежды, мебели, посуды, игрушек.

6. Почему при описании дома повторяется эпитет
“синий”?

7. Чем заняты дети до прихода матери? Описание
времени и пространства.

8. Холод, голод, но нет озлобленности. Каким
образом Шукшин подчеркивает взаимопонимание
брата и сестры, их добрый нрав?

9. Какие черты характера матери наследует дочь?

10. Докажите, что с приходом матери все меняется:
жизнь наполняется движением, звуками, начинается
настоящий праздник.

11. С появлением матери усиливается в рассказе и
звучание сказочных мотивов. Приведите примеры. С
чем это связано?

12. Сказка продолжается и в лесу, куда Ваня с
матерью направляется за дровами. Докажите. Какие
чувства возникают, когда читаем о березке? Как
отразились народные представления о лесе, о
березке в рассказе В. М. Шукшина? Какие средства
языковой выразительности использует автор,
описывая их?

13. Домашний очаг считался в старину священным. В
огне видели силу, не только дававшую человеку
тепло и пищу, но и отгонявшую от жилища всю
нечисть. В печи, по преданию, жили
благожелательные, светлые духи. Как огонь в доме
Колокольниковых влияет на героев? Найдите
переклички с народными представлениями.

14. Печь затоплена. Наташка на коленях у брата.
“Голубыми” волнами разливается тепло. Варятся
пельмени. Праздники будут и впереди: елка, Новый
год… А уже завтра – новая рубаха, сшитая за ночь
матерью. “После ужина Ванька стоит перед матерью
и спит, свесив голову. Материны теплые руки
поворачивают Ваньку: полоска клеенчатого
сантиметра обвивает Ванькину грудь, шею – ему
шьется новая рубаха. ” Так ассоциативно
возникает образ круга. Вспомните значение круга
как мифопоэтической символики. Найдите еще
примеры в тексте рассказа, попробуйте
“расшифровать” смысл этого символа.

15. Исследователь Н. В. Халина в статье
“Особенности постижения В. М. Шукшиным техники
природы: русская модель мира ушедшего столетия”
пишет о том, что писатель в творчестве применяет
метод пропорционирования. В архитектуре этот
метод обеспечивает стабильность конструкций за
счет диагоналей, удерживающих один квадрат в
другом квадрате. Древнерусские зодчие так же, как
и зодчие готические, применяли ключевую фигуру –
квадрат, вписанный в квадрат, и называли это
“Вавилон”. Покажите на примерах из текста, что и
В.М. Шукшин в своем рассказе использует
“Вавилон”. Для чего?

16. Какие символы вы обнаружили в рассказе еще?

Цели урока:

1. Анализ идейно-художественных особенностей
рассказа В. М. Шукшина “Далекие зимние вечера”.

2. Выделение в произведении мифологем,
константных образов и тем.

3. Формирование умения самостоятельно
исследовать художественное произведение,
развивать навыки творческого чтения.

4. Нравственное воспитание личности учащихся.

Эпиграфы к уроку:

  • Откуда берутся такие таланты? От щедрот
    народных. Живут на земле русские люди – и вот
    избирают одного. Он за всех будет говорить – он
    памятлив народной памятью, мудр народной
    мудростью.
    (В.М. Шукшин)
  • Ведь нельзя писать, если не имеешь в виду, что
    читатель сам досочинит многое.
    (В.М. Шукшин)

Материал для учителя.

Первый рассказ “Далекие зимние вечера” из
первой книги В. М. Шукшина “Сельские жители” — о
детстве. Прозрачно проступающая
автобиографичность только усиливает интерес к
нему. Позднее В. М. Шукшин напишет целый цикл
рассказов “Из детских лет Ивана Попова”.

Все начинается с детства. Детские воспоминания
– это “золотой запас впечатлений”. Этот
золотой, корневой запас питал творчество многих
художников. “Я уверен, что писателем человека
делает детство, способность в раннем возрасте
увидеть и почувствовать все то, что и дает ему
затем право взяться за перо”. Это слова В.
Распутина. Но так говорили или могли сказать
многие писатели и поэты.

Я счастлив тем, что я оттуда,
Из той зимы, из той избы,
И счастлив тем, что я не чудо
Особой избранной судьбы. (А.Т. Твардовский)

Детство В. М. Шукшина было нелегким, хотя во
многом похожим на детство любого крестьянского
мальчишки того времени. Отца он не помнил. Мать
очень рано осталась с двумя детьми – Васей и
Наташей. Перед самой войной она второй раз вышла
замуж за человека, как позже вспоминал писатель,
редкого сердца – доброго, любящего. … Но скоро
началась война. Отчима взяли на фронт, и в 1942 году
он погиб. [3]

Мария Сергеевна, мать Василия Макаровича, о
своей жизни вспоминала так: “Начала работать в
колхозе, где потяжельше, чтобы заработать поболе,
и так я всю жисть пласталась, чтобы только
довести детей своих до ума. Меня за это иногда
сестры осуждали. А я каждый день хотела к детям
домой прийти, рассказать им что-нибудь доброе,
хорошее”. [1]

Широта души, горячее отзывчивое на чужую боль
сердце, доброжелательность – вот то, что привила
и передала в наследство своему сыну Мария
Сергеевна. Потому в рассказах о детстве Шукшин
вспоминает не столько о страданиях и бедах,
сколько о своей слиянности с миром, о том, что
можно назвать “праздниками детства”. В рассказе
“Гоголь и Райка” Василий Макарович писал: “Ах,
какие это были праздники! (Я тут частенько
восклицаю: счастье, радость! Праздники!. . Но это –
правда, так было. Может, оттого, что – детство. А
еще, я теперь догадываюсь, что в трудную, горькую
пору нашей жизни радость – пусть малая, редкая –
переживается острее, чище.) Это были праздники,
которые я берегу – они сами сберегаются – всю
жизнь потом. Лучшего пока не было”. [8]

Название рассказа “Далекие зимние вечера”
свидетельствует о том, что речь идет о событиях,
давних по времени, далеких от сегодняшнего дня.
Самые яркие воспоминания связаны с возвращением
матери, с тем теплом, которое она приносила в дом.
Форма множественного числа (вечера) указывает на
то, что так было не раз. Невольно возникает
ассоциация с пушкинскими строчками:

… и вечер длинный
Кой-как пройдет, а завтра тож,
И славно зиму проведешь.

Мифопоэтическая модель мира, пишут известные
мифологи Топоров и Мелетинский, характеризуется
системой бинарных (двоичных) различительных
признаков, набор которых является наиболее
универсальным средством описания семантики
модели мира и обычно включает в себя 10-20 пар
противопоставленных друг другу признаков,
имеющих соответственно положительное и
отрицательное значение. Это противопоставление
связано с характеристикой структуры
пространства (верх-низ, земля-небо), с временными
координатами (день-ночь, лето-зима), с цветовыми
характеристиками, а также с противоречиями,
обнаруживающими социальный характер (мужской -
женский, старший — младший). Эти двоичные признаки
являются эффективным средством усвоения мира. [5]

В рассказе “Далекие зимние вечера” и
представлена такая модель мира. Уже первые
строчки рассказа фиксируют противоречие: “Под
Москвой идут тяжелые бои…

А на окраине далекой сибирской деревеньки
крикливая ребятня с раннего утра режется в
бабки”. Первое предложение напоминает сухую
газетную сводку. Второе — ритмически
организовано иначе, проникнуто тонким лиризмом,
юмором. На антитезе построен весь рассказ. Без
особого труда можно выделить пары:

  • Москва — деревня
  • Будни — праздники
  • Холод — тепло
  • Голод — сытость
  • Реальность — сказка
  • Ложь — правда
  • День — вечер
  • Улица — дом
  • Отцы — дети

И, конечно же, война и мир.

Война — великая трагедия. Тяжело всем: и тем, кто
воюет (эпитет “тяжелые” (бои), “трудно там”), и
тем, кто находится в глубоком тылу. Все
трудоспособное мужское население на фронте. Об
этом свидетельствуют детали: “Лисы осмелели -
некому их стрелять — вот они и валяются на
дорогах”, единственный мужик в колхозе -
“Филиппушка — образина косая”, на которого, как
выяснилось, надежды большой нет. Все держится на
женских плечах. Бабы работают день и ночь: с
раннего утра до позднего вечера в колхозе, потом -
дома. В деревне — “вынужденный матриархат”.
Подчеркивается это ассоциативными цепочками:
игра в бабки — Мишкина бабушка-Ванька пляшет
“Барыню” и бабьим голоском вскрикивает: “Ух! Ух!
Ух ты!”, помахивает над головой воображаемым
платочком — около дома на глаза попадается
снежная баба — дома ждет сестра, играющая в
дочки-матери и поющая песню о несчастной бабьей
доле (неспроста, наверное, Ванька просит ее спеть
про Хаз — Булата удалого), но снова — бабки, куклы,
“Барыня”…

Однако детство остается детством, на какое бы
трудное время оно ни приходилось.

В центре рассказа — брат и сестра
Колокольниковы. Обиженный несправедливостью,
Ванька может дракой закончить игру в бабки,
прогулять школьные занятия, но, возвратившись
домой, становится главным помощником мамы,
“мужчиной в доме”. Дома совсем одна дожидается
его возвращения из школы младшая сестра Наташка
(Таля). Очень серьёзная и строгая девочка так
выговаривает непутёвому Ваньке за “прогул”:
“Вот не выучишься – будешь всю жизнь лоботрясом.
Пожалеешь потом. Локоть – то близко будет, да не
укусишь”. И неожиданная взрослость этих укоризн
подчёркивает приметы деревенского детства, где
пяти – шестилетняя девочка не только играет во
взрослую женщину, но всерьёз, неприметно усвоила
мысль, что непутёвого мужика должна постоянно
воспитывать женщина, главная опора и
хранительница семьи в военную пору. [3] .

В. Шукшин очень точно описывал “структуру”
русского дома: сенцы, сама изба с кутью, полати,
печь… Совсем не случайно Таля сидит на печи. В.
Белов называл печь главным оберегом дома,
материально – нравственным центром избы. Печь
кормила, поила, лечила и утешала. Около неё давали
клятвы, заключали договора, а в подпечье обитал
покровитель дома – домовой. В рассказе “Гоголь и
Райка” Шукшин писал: “На печке никакая нечистая
сила не страшна, на печку они не могут залезть, им
не дано, они могут, сколько им влезет, звать,
беситься, стращать внизу, но на печку не полезут,
это проверено”. [8] Таля боится, вот и сидит на
печи. А ещё – “вверху” теплее, можно кукол
баюкать там же (традиционно на печи
“допаривали” детей). На печи же и посуда, и
одежда. Своеобразный “Ноев ковчег”.

А “внизу” — стол пустой, шкаф пустой, миска
пустая, ложка используется не по назначению
(Таля, наряжая её в разноцветные лоскуты, куклу
делает). Не случайно Ванька сидит не за столом, а у
стола и смотрит в окно. Полное отсутствие
движения: Наташка – на печи, брат – у стола.
“Нудно течёт пустое тоскливое время”. “В избе
тихо, сумрачно и пусто. И холодно”. Но нет
озлобленности! “Ванька смеётся. Наташка тоже
смеётся” — лексический повтор подчёркивает
взаимопонимание, единство брата и сестры, их
добрый нрав.

Возвращается с работы мать, всё меняется. Жизнь
наполняется движением: “Заскрипели лёгкие
шаги”, “вскочил”, “сломя голову кинулся
встречать”, “Наташка запуталась в фуфайке”,
“пролетел с крикомашка запуталась в фуфайкетьё
меняется. онимание, единство брата и сестры, их
добрый нрав. ечье обитал вным помощником мамы,
«(”. Жизнь наполняется звуками: “родной
веселый голос наполнил всю избу”. Пустоты и
холода как не бывало. С приходом матери
начинается праздник. Стряпают пельмени сообща,
стучат, брякают, переговариваются.

В рассказе усиливается звучание сказочных
мотивов. В начале повествования Таля только
“настраивала” брата на сказочный лад: то о
жарких странах хотела расспросить, то историю о
волке в очередной раз услышать. Но у Ваньки не
было настроения. С приходом матери все меняется:
дети слушают историю о встрече с лисой (“Лежит на
дороге, свернулась себе калачиком и хоть бы хны -
не шевелится, окаянная”). Очень хочется матери
отогреть души своих детей, “рассказать им
что-нибудь доброе, хорошее”. А потом, стараясь
расшевелить засыпающих Ваньку и Наташку, она
поведает им о елочке, разукрашенной всякими
шишками да игрушками, всякими зайчиками. Все
главные персонажи сказок о животных
представлены у Шукшина. А. А. Коринфский писал:
“Волк, лиса, заяц стоят следом за медведем.
Каждый вносит свои, только ему одному присущие
черты: волк-яркое воплощение злобного
хищничества (может, потому и не захотел тогда
Ванька рассказывать и без того напуганной сестре
о волке), лиса-сама хитрость, заяц-воплощенная
трусость и незлобивость”. [4] Есть и медведь в
рассказе — Мишка Босовило — местный воевода,
“коренастый малый в огромной шапке”.

Сказка продолжается и в лесу, куда Ванька
направляется с матерью за дровами. Невольно
возникает аналогия: лес-дом, в котором можно
согреться, где всегда ждут. На открытом месте
гуляет злой ветер. “В лесу зато тепло и тихо.
Удивительно тихо, как в каком-нибудь сонном
царстве. Стройные березки молча обступили
пришельцев и ждут”. “В стародавние годы лес
считался священным местом у всех славянских
народов. Быть может, и теперь в сокровенном
уголке души суеверного русского человека,
испытывающего благоговейное смущение при входе
в лес, просыпается еле внятный
отголосок-пережиток язычества пращуров,
признававших лесные места своими храмами”,-
отмечал А. А. Коринфский. [4] С особым чувством
описана в рассказе “Далекие зимние вечера”
береза. Метафоры, эпитеты, олицетворения создают
трогательный образ этой лесной красавицы.

Увязая в снегу, выбиваясь из сил, тащат мать и
сын срубленные березы. Здесь стоит обратить
внимание на одну деталь: герои неминуемо
вспоминают воюющего отца: “Отцу нашему тоже
трудно там, — задумчиво говорит мать. — Небось в
снегу сидят, сердечные… Хоть бы уж зимой не
воевали”. В том, как в трудную минуту вспоминает
самоотверженная женщина, что близкому человеку
приходится, может быть, еще труднее, и в наивном
пожелании ее, чтобы хоть зимой прекращалась
война, видны щедрые запасы доброты и любви,
которых хватит и на детей, и на постоянную
тревогу о муже, на все военные трудовые дни и
ночи.

Напоминание об отце действует и на Ваньку,
который начинает авторитетно рассуждать о
положении дел на фронте: “Теперь уж не
остановются, — поясняет Ванька. — Раз начали — не
остановются, пока фрицев не разобьют”. [3]

Как И. С. Тургенев в рассказе “Бежин луг”
любуется детством нации, тем, как зреют ее силы,
так и В. М. Шукшин показывает брата и сестру
Колокольниковых носителями тех духовных
ценностей, которыми обладает русский человек и
которые определяют его характер. В “Далеких
зимних вечерах” звучит и гимн матери.

Среди холодной, военной зимы герои Шукшина
продолжают жить, храня не только тепло домашнего
очага, но и тепло души, заботясь друг о друге,
помня тех, кто ушел на войну. Тепло души позволяет
им дарить друг другу маленькие праздники. Так
было и будет всегда.

“Геометрические ассоциации” лишь
подчеркивают эту мысль. (Квадрат, как отмечается
в “Мифах народов мира”, соотносится с такими
понятиями, как простота, порядок, правота, истина,
справедливость, мудрость, земля. Круг чаще всего
выражает идею единства, бесконечности и
законченности, высшего совершенства. Квадрат,
как и соотносимый с ним круг, образуют
горизонтальную плоскость схемы мирового древа).
[5]

Список литературы:

1. Ащеулов В. Он похож на свою родину. — Барнаул,
1989.

2. Белов В. Лад. — М. , 1989.

3. Горн В. Василий Шукшин. Личность. Книги. -
Барнаул, 1990.

4. Коринфский А. Народная Русь. — Смоленск, 1995.

5. Мифы народов мира. — М. , 1994.

6. Резяпкина Н. Литература двух последних
десятилетий XX века. — Барнаул, 2005.

7. Халина Н. Особенности постижения Шукшиным
техники природы: русская модель мира ушедшего
столетия. — Барнаул, 1999.

8. Шукшин В. Калина красная. – М. , 1999.

Следующий: