Литературная композиция У российских женщин особенное сердце

Фоновая музыка (James Lest “Night in white satin”).

Чтец 1:


Ты – женщина, ты – книга между книг,
Ты – свернутый, запечатленный свиток;
В его строках и дум и слов избыток,
В его листах безумен каждый миг.

(В.Я.Брюсов.)

Ведущий:

Сегодня мы посвятим наш вечер образу
женщины в русской литературе XX века.

Чтец 2:


Женщина!
Все победила она:
Боль, и разлуку,
И смерть, и усталость.
Девушка, Мать, и Сестра, и Жена –
Сколько ей счастья и горя досталось!

Ведущий:

А на испытания XX век был щедр.

Чтец 1:

Век мой, зверь мой, кто сумеет
Заглянуть в твои зрачки
И своею кровью склеит
Двух столетий позвонки?

(О. Мандельштам.)

Ведущий

: В годы революции и гражданской войны
многие искренне верили, что воюют за светлое и
прекрасное будущее. Во имя грядущего всеобщего
счастья жертвовали своей жизнью.

Попурри Паровоз. “Хор Турецкого”. (Уходит на
фон).

Чтец 2

:

Наши девушки ремешком
Подпоясывали шинели,
С песней падали под ножом,
На высоких кострах горели…

Фоновая музыка (“Серебряная гитара в
исполнении ретро-бэнда “Граммофон”).

Ведущий

: В двадцатые годы в стране постепенно
налаживалась мирная жизнь – новая, непонятная. И
женщины плечом к плечу с мужчинами
восстанавливали разрушенную гражданской войной
страну, а в выходные дни девушки надевали
красивые платья, изящные шляпки и, цокая
каблучками, полные надежд и мечтаний,
устремляются в новую жизнь.

Чтец 1

:

Ей восемнадцать лет, не боле.
Вишневый рот,
Лучистый взгляд.
Как у березки в чистом поле,
Красив и прост ее наряд.
В зеленой кофточке из ситца
На круг выходит не спеша.
Вздыхают женщины:
— Царица… —
Бледнеют парни: Хороша!

(Л.Татьяничева “Русская девушка”).

Ведущий

: Они мечтают о спокойном семейном
счастье, окунаются в быт, возносятся к
материнству.

Чтец 2

:

Наперекор изменчивой молве,
Художники прославили в веках
Не девушку с венком на голове,
А женщину с младенцем на руках.
Девичья красота незавершенна:
В ней нет еще душевной глубины.
Родив дитя, рождается мадонна.
В ее чертах — миры отражены.

(Л.Татьяничева “Мадонна”).

Фоновая музыка (Альбинони “Адажио”).

Ведущий:

Но черные крылья сталинщины
погрузили во мрак страну.

К 37 году сотни тысяч женщин, выстаивали
многочасовую очередь, чтобы узнать о судьбе
арестованных мужей, братьев, сыновей, слышали
страшный приговор: “ 10 лет без права переписки”,
что означало “Расстрел”.С 1935 по 1940 год Анна
Ахматова пишет цикл стихотворений “Реквием” –
это и отражение судьбы поэтессы, сына которой
трижды арестовывали, и документ трагической
эпохи, эпохи репрессий и насилия, когда железный
каток сталинизма прошелся по судьбам сотен тысяч
людей, эпохи скорби и траура. В нем Ахматова ведет
диалог со временем о себе, о беде матери и о
трагедии народа.

Чтец 2

:

Это было, когда улыбался
Только мертвый, спокойствию рад,
И ненужным привеском болтался
Возле тюрем своих Ленинград.

Чтец 1

:

Уводили тебя на рассвете,
За тобой, как на выносе, шла.
В темной горнице плакали дети,
У божницы свеча оплыла.

Чтец 2

:

Семнадцать месяцев кричу,
Зову тебя домой,
Кидалась в ноги палачу,
Ты сын и ужас мой.
Все перепуталось навек,
И мне не разобрать
Теперь, кто зверь, кто человек,
И долго ль казни ждать.

(А.А.Ахматова “Реквием”).

Ведущий

: А на пороге истории уже стоял
жестокий 1941 год.

Иосиф Кобзон. “Темная ночь”. (Уходит на фон).

Чтец 1

:

Цветок, в росинках весь, к цветку приник,
И пограничник протянул к ним руки,
А немцы, кончив кофе пить, в тот миг
Влезали в танки, закрывали люки.
Такою все дышало тишиной,
Что вся земля еще спала, казалось.
Кто знал, что между миром и войной
Всего каких-то пять минут осталось.

(С.Щипачев)

Ведущий

: Да, у войны не женское лицо, но в дни
тяжелых испытаний святой долг по защите родной
земли исполняли и женщины: медсестры, связисты,
зенитчицы…

Финал. (Из кинофильма “Красная палатка”) –
лейтмотив.

А зори здесь тихие…
(По мотивам повести Б.Васильева.)
Сцена 1.

Автор, Васков, Мария Никифоровна.
Васков, Мария Никифоровна пьют чай.

Автор

: На 171-м разъезде уцелело двенадцать
дворов. Немцы прекратили налеты, но кружили над
разъездом ежедневно, и командование на всякий
случай держало там две зенитные счетверёнки.

Шел май 1942 года. На востоке немцы день и ночь
бомбили канал на Мурманскую дорогу; на юге
только-только приходил в себя блокадный
Ленинград.

Комендант разъезда хмурый старшина Васков
писал рапорты по команде.

Васков

: Так вот, майор-то мне и говорит:
“Чепушиной занимаетесь! Не комендант, а писатель
какой-то!”. Ну так вот я ему и говорю: “А вы шлите
непьющих и это… Что, значит, насчет женского
пола.” А он мне: “Ладно, Васков, будут тебе
непьющие. И насчет женщин тоже будут как
положено. Но гляди, старшина, если ты с ними не
справишься…”. Так вот я думаю, разве найдешь
сейчас на фронте, кто будет нос воротить и от
юбок, и от самогона.

Мария Никифоровна

: (глядя за дверь,
язвительно)
Гляди-ка, Федот Евграфыч, похоже,
твои зенитчики прибыли.

Сцена 2.

Заходят Рита, Соня, Лиза, Галя,
Кирьянова.

Кирьянова:

Товарищ старшина, первое и второе
отделения третьего взвода пятой роты отдельного
зенитно-пулеметного батальона прибыли в ваше
распоряжение для охраны объекта. Докладывает
помкомвзвода сержант Кирьянова.

Васков

: Та-ак, нашли, значит, непьющих. Из
расположения без моего слова ни ногой. Пока
обустраиваться приказываю.

Сцена 3.

За столом с полотенцем на голове
сидят Рита Осянина и Женя Комелькова, пьют чай.

Осянина

: Знаешь, Женька, из довоенного
времени я ярче всего запомнила школьный вечер, на
котором познакомилась с пограничником
лейтенантом Осяниным. Я была первой из класса,
кто вышел замуж. И не за кого-нибудь, а за красного
командира. И более счастливой девушки на свете
просто не могло быть. Через год родила мальчика,
Аликом назвали, Альбертом, а еще через год
началась война. Хорошо, сына еще весной отправила
к своим родителям.

Меня хотели отправить в тыл, но я настырная,
взяли санитаркой, а через полгода послали в
зенитную школу. Что муж погиб на второй день
войны, я узнала только в июле.

Комелькова:

Значит, и у тебя личный счет
имеется.

Осянина

: И у тебя тоже?

Комелькова

: А я одна теперь. Маму, сестру,
братишку – всех из пулемета уложили.

Осянина

: Обстрел был?

Комелькова:

Расстрел. Семьи комсостава
захватили – и под пулемет. А меня эстонка
спрятала в доме напротив, и я видела все. Все!..
Сестренка последней упала: специально добивали…

Заходит Галя.

Комелькова:

Смотри, Рита, какая у нас
Четвертак теперь красавица.

Четвертак: Вот и мама мне так говорит,
она у меня медик.

Осянина

: Галя, хватит врать! Хватит! Нет у тебя
мамы! И не было! Подкидыш ты, и нечего тут
выдумывать!

Комелькова

: Ну зачем же так, ну зачем? Нам без
злобы надо, а то остервенеем. Как немцы
остервенеем…

Четвертак

: Да, я всю жизнь жила в детском доме,
потом в библиотечный техникум поступила, но так и
не закончила, с последнего курса ушла вместе со
всей группой на фронт. Брать не хотели, говорили,
что не подхожу под армейские стандарты ни
возрастом, ни ростом. А я врала, врала
беззастенчиво. Взяли. Направили в зенитчицы. А
теперь сама верю и в то, что возрастом старше, и в
то, что мама — медицинский работник.

Осянина

: Прости, Галя. Поздно уже, пошли спать.

Уходят.

Сцена 4.

Васков в доме. Забегает Осянина. Ищет
Васкова.

Осянина:

Товарищ комендант! Товарищ старшина!

Васков

: Что?

Осянина:

Немцы в лесу!

Васков:

Так… Откуда известно?

Осянина:

Сама видела. Двое. С автоматами, в
маскировочных накидках.

Васков:

(Рите) Команду – в ружье: боевая
тревога. Кирьянову – ко мне. Бегом! (по телефону)
“Сосна”, “Сосна”!.. Семнадцатый говорит. Давай
Третьего. Срочно. ЧП!..

Товарищ Третий, немцы в лесу возле
расположения. Обнаружены сегодня младшим
сержантом Осяниной в количестве двух…

… Гурвич, Осянина, Комелькова, Четвертак,
Бричкина – ко мне.

Идем на двое суток, так надо считать. Взять
сухой паек, патронов… по пять обойм.
Подзаправиться…Ну, поесть значит плотно.
Обуться по-человечески. На все – сорок минут.
Р-разойдись!

Все уходят.

Автор:

Немцев оказалось не двое, а
шестнадцать. За подмогой Васков отправляет Лизу
Бричкину.

Васков:

Лиза, человек ты лесной, все
понимаешь. Дорогу назад хорошо помнишь?

Бричкина

: Ага, товарищ старшина.

Васков:

Доложишь старшему обстановку. Мы тут
фрицев покружим маленько, но долго не
продержимся, сама понимаешь.

Бричкина

: Значит, мне сейчас идти?

Васков:

Слегу перед болотом не позабудь.

Бричкина:

Ага, побежала я.

Бричкина уходит, за ней уходит
Васков.

Автор

: Бричкина бежала в сторону 171-го
разъезда, стараясь как можно быстрее вызвать
подмогу. До болота добралась быстро. Перед тем,
как лезть в дряблую жижу, она затаенно
прислушалась. Страшным было одиночество, мертвая
загробная тишина, повисшая над бурым болотом.

Огромный бурый пузырь гулко вспучивался перед
нею. Это было так неожиданно, что Лиза
инстинктивно рванула в сторону. Всего на шаг в
сторону, а ноги сразу потеряли опору, повисли
где-то в гулкой пустоте. Пытаясь во что бы то ни
стало удержаться, выкарабкаться на тропу, Лиза
всей тяжестью навалилась на шест. Сухая жердина
звонко хрустнула. Земли не было. Ноги медленно
тащили вниз, и Лиза, задыхаясь, извивалась в
жидком месиве. А тропа была где-то совсем рядом,
шаг, полшага, но эти полшага уже невозможно было
сделать.

Сцена 5.

Соня Гурвич читает стихи, незаметно
подходит Васков.

Гурвич

:

Рожденные в года глухие
Пути не помнят своего.
Мы – дети страшных лет России –
Забыть не в силах ничего.

Васков:

Кому читаешь-то?

Гурвич:

Никому. Себе.

Васков

: А чего ж – в голос?

Гурвич

: Так ведь – стихи.

Васков:

А-а… Тятя с маманей живы у тебя? Или
сиротствуешь?

Гурвич:

Пожалуй, знаете, сиротствую.

Васков:

Сама, что ль, не уверенна?

Гурвич

: А кто теперь в этом уверен, товарищ
старшина?

Васков:

Курить до тоски хочется, да кисет
девчата забыли.

Гурвич:

Я принесу, я знаю, где лежит!..

Гурвич уходит.

Васков:

Куда, боец Гурвич?.. Переводчик!.. Лишь
бы не попалась… Это случайно не Гурвич крикнула?

Автор:

Далекий, слабый, как воздух, голос
больше не слышался, но Васков все ловил его,
медленно каменея лицом.

Васков

: Значит, нет больше Гурвич, убили ее
фрицы…

Васков уходит.

Автор:

Галя Четвертак уже ни о чем не думала,
кроме Сони. Они шли молча… Хрустнула впереди
ветка под тяжелой ногой. Васков только успел
прошептать: “В кусты”. Коротко ударил автомат. С
десяти шагов ударил в тонкую, напряженную спину,
и Галя с разлету сунулась лицом в землю.

Сцена 6.

Осянина, Комелькова, Васков с
перевязанной рукой.

Васков:

Погибли наши товарищи смертью
храбрых. Не зря погибли: сутки выиграли. Теперь
мой черед сутки выигрывать. И помощи не будет, а
немцы сюда идут. Так давайте помянем сестренок
наших, а там – бой надо принимать. Последний, по
всей видимости.

Автор:

Все-таки сутки эти даром для немцев не
прошли. Девчат Федот Евграфыч оставил у широкого
плеса, указав ориентиры. А на себя взял мысок, где
чаще всего немцы показывали себя. Но первый
выстрел сделать ему не довелось. И даже когда
гранаты начали рваться, он не испугался. Только
девчат еще слушал каким-то третьим ухом: бьют еще
винтовочки или нет. Бьют – значит живы. Значит,
держат свой фронт, свою Россию. Держат!..

Осянина сидит в одной стороне сцены.
Васков выходит с другой. Комелькова бежит от Риты
к Васкову.



Страницы: 1 | 2 | Весь текст


Следующий: