Литературная композиция Генералам 12-го года, или Великая сила любви

Генералам двенадцатого года


Вы, чьи широкие шинели
Напоминали паруса,
Чьи шпоры весело звенели
И голоса,

И чьи глаза, как бриллианты,
На сердце вырезали след,-
Очаровательные франты
Минувших лет!

Одним ожесточеньем воли
Вы брали сердце и скалу,-
Цари на каждом бранном поле
И на балу.

Вас охраняла длань господня
И сердце матери,- вчера
Малютки-мальчики, сегодня -
Офицера!

Вам все вершины были малы
И мягок самый черствый хлеб,
О, молодые генералы
Своих судеб!

Ах, на гравюре полустертой,
В один великолепный миг,
Я видела, Тучков-четвертый,
Ваш нежный лик.

И вашу хрупкую фигуру,
И золотые ордена:
И я, поцеловав гравюру,
Не знала сна:

О, как мне кажется, могли вы
Рукою полною перстней,
И кудри дев ласкать — и гривы
Своих коней.

В одной невероятной скачке
Вы прожили свой краткий век:
И ваши кудри, ваши бачки
Засыпал снег.

Три сотни побеждало — трое!
Лишь мертвый не вставал с земли.
Вы были дети и герои,
Вы все могли!

Что так же трогательно-юно,
Как ваша бешеная рать?
Вас златокудрая Фортуна
Вела как мать.

Вы побеждали и любили
Любовь и сабли острие -
И весело переходили
В небытие.
(26 декабря 1913) Марина Цветаева


Приложение1

Кто же такой Александр Тучков-четвертый?

Александр Тучков, младший из четырех
братьев-генералов, людей той высокой чести и
долга, на которых держалась русская армия.
Современники писали, что редко в ком внешние и
внутренние достоинства сочетались в такой
абсолютной гармонии, как в молодом Тучкове.

16-летняя Маргарита Нарышкина вышла замуж и была
уверена в своем счастье. Но муж оказался
картежником и кутилой. Гордая и сильная
Маргарита скрывала от всех свои несчастья. Мать
узнала обо всем и быстро добилась развода дочери.

Однажды среди гостей в доме Маргариты появился
Александр Тучков. Боевой офицер, выходец из
старинного рода, которому принадлежали земли под
Угличем Ярославской губернии, давшего известных
военных деятелей своего времени. И хотя
Маргарита особой внешней красотой не отличалась,
тут же влюбился в нее. Однако, когда Александр
посватался, мать отказала наотрез: «Ей ли о новом
замужестве думать?». И только через четыре года
они поженились. Маргарите было 25 лет, Александру
- 29.

Музыка

История этой любви могла бы лечь в основу
большого романа. Вот коляска у ступеней дома.
Сейчас Маргарита сбежит по ним, чтобы поцеловать
мужа на прощание: снова впереди военный поход. Но
обомлевший Тучков видит ее в мужском костюме.
Никакие уговоры не помогли — она сопровождала
мужа всюду. Дело в том, что женам русских
генералов давалась привилегия: следовать за
мужем фронтовыми дорогами. Но многие ли
воспользовались такой возможностью? Да и можно
ли осуждать их за это? Война есть война…

О, видит бог!.. Но долг другой,
И выше и трудней,
Меня зовет… Прости, родной!
Напрасных слез не лей!
Далек мой путь, тяжел мой путь,
Страшна судьба моя,
Но сталью я одела грудь… Гордись — я дочь твоя!
Н.А. Некрасов

После долгих переходов Маргарита от усталости
замертво падала на руки мужа. Но деятельный,
неунывающий характер помогал ей переносить
тяготы. Она научилась перевязывать раненых,
ухаживать за ними, выслушивать последнее слово.
«Генеральша» — звали ее между собой солдаты.

Музыка

Роковой 1812 год. Накануне расставания с мужем, в
деревенской избе где-то под Смоленском,
Маргарита Михайловна увидела ставший для нее
пророческим сон — резко начертанную кровавыми
буквами надпись на французском языке: «Твоя
участь решится в Бородине». Крупные капли крови
отделялись от букв и струились по бумаге. «Где
Бородино? — спросила она мужа, едва переводя дух,
— тебя убьют в Бородине!»

От природы впечатлительной жене генерала,
вероятно, было дано тогда заглянуть в будущее и
почувствовать незримую опасность, увидеть рубеж,
положивший предел ее счастью.

А пока… Родился сын, названный честь старшего
Тучкова Николаем. Казалось, что счастью не будет
конца.

Летом 1812 года из горящего Смоленска они
отступали вместе: наша армия, генерал Тучков,
Маргарита с Николенькой на руках, которому не
исполнилось и года.

Смерть догоняла Тучкова на Бородинском поле
дважды. Ряды Ревельского полка редели на глазах,
казалось, не было силы, способной поднять людей в
контратаку. Александр схватил знамя, обернулся к
своим пехотинцам: «Трусите, ребята? Так я один
пойду…». Они не отпустили его одного. Раненый
Тучков упал на руки солдат. Попытались вынести
любимого командира, но тут всех накрыло ядро.

Узнав о судьбе своих сыновей — Николай
смертельно ранен, Павел попал в плен, Александр
убит, — мать их Елена Яковлевна, без крика и слез
опустилась на колени, сказав: «Твоя, Господи,
воля!». Потом попросила поднять ее. Глаза больше
не видели. От лучших докторов она отказалась: «Не
надо. Мне не на кого больше смотреть…».

Женщины старой России… Много ли мы знаем о них?
Почему так редко спрашиваем себя: а откуда
взялись эти люди — блистательная череда героев
1812 года: декабристы, музыканты, художники,
писатели и поэты, первооткрыватели науки,
отважные землепроходцы и мореплаватели,
государственные деятели — все те, кому Россия
обязана своей славой сильного и могучего
государства. Почему забываем мы, что все они -
дети своих матерей, взращенные их любовью,
наученные их словом и примером?

Уже для современников имя Маргариты Тучковой
стало легендарным. Узнав о гибели мужа, она
поехала разыскивать тело убитого… Какая же сила
гнала эту женщину к страшному месту, к огромной
могиле семидесяти тысяч человек. Двое суток
вместе с монахом из Лужицкого монастыря они
искали тело Александра на Семеновском редуте.
При ней было письмо, рассказывавшее о последних
минутах жизни мужа, и карта, где крестиком было
отмечено место его гибели. Поиски ничего не дали.
Она вернулась домой. И продолжала верить, что
Александр жив. Просыпалась среди ночи и бежала
через лес на большой тракт, ее приводили домой,
опасаясь за рассудок.

Я не знаю, ты жив или умер, -
На земле тебя можно искать
Или только в вечерней думе
По усопшем светло горевать.

Все тебе: и молитва дневная,
И бессонницы млеющий жар,
И стихов моих белая стая,
И очей моих синий пожар.

Мне никто сокровеннее не был,
Так меня никто не томил,
Даже тот, кто на муку предал,
Даже тот, кто ласкал и забыл.
А. Ахматова.

Нет, она не сошла с ума. Осталась жить все по той
же причине, которая заставляла наших
соотечественниц превозмогать отчаяние во все
века и во все лихолетья. Они обязаны были жить.
Надо было растить детей, угадывать в их
взрослеющих лицах повторение любимых черт.

Сын подрастал, и все более походил на отца.
Среди реликвий, которые бережно хранят в
Государственном Бородинском
военно-историческом музее-заповеднике, есть
записка девятилетнего Николеньки: «Матушка,
жизнь моя: Если бы я мог показать Вам мое сердце,
Вы нашли бы в нем Ваше имя».

Тоска гнала Маргариту на землю, спрятавшую
Александра. Скоро на краю Бородинского поля
выросла сторожка. В 1820 году, продав свои
драгоценности, она поставила на месте гибели
мужа небольшой Храм Спаса Нерукотворного.
Потянулись сюда вдовы со всех российских
губерний помолиться за убиенных мужей.

Судьба уготовила Маргарите еще один страшный
удар: умер от скарлатины 15-летний Николенька. Она
похоронила его под сводами того же Храма Спаса
Нерукотворного. Теперь весь огромный мир
сосредоточился для нее на бородинской земле.

Маргарита оставила жизнь мирскую и стала
основательницей, а затем игуменьей
Спасо-Бородинского монастыря, приняв
каноническое имя Мария.

В трудах и заботах шел день за днем и едва ли кто
видел, как падала игуменья на холодную плиту,
отчаянно и напрасно произнося чье-то имя. Не все
понимали, как генеральша, любимая дочь богатой
знатной семьи могла заточить себя в келью. Лучше
всех ее, наверное, понимали жены декабристов.
Ведь для них, как и для игуменьи Марии, любовь и
верность, самоотречение ради любимых были дороже
всего.

Как белый камень в глубине колодца,
Лежит во мне одно воспоминанье.
Я не могу и не хочу бороться:
Оно — веселье и оно — страданье.

Мне кажется, что тот, кто близко взглянет
В мои глаза, его увидит сразу.
Печальней и задумчивее станет
Внимающего скорбному рассказу.

Я ведаю, что боги превращали
Людей в предметы, не убив сознанья,
Чтоб вечно жили дивные печали.
Ты превращен в мое воспоминанье.
А. Ахматова.

Музыка.

Особенная обязанность бородинских сестер — молиться
о воинах,
на крови которых поднимался и рос
монастырь, изначально была поставлена во главу
угла матушкой настоятельницей. По ее же
предложению и духовенство окрестных сел каждый
год 26 августа стало собираться в Спасский храм
для соборного поминовения всех воинов, погибших
в Бородинской битве. Панихида и крестный ход в
этот скорбный день постепенно вошли в традицию.

26 августа 1839 года, когда на Бородинском поле
впервые официально праздновалась годовщина
сражения, оценка трудов вдовы генерала Тучкова
прозвучала из уст императора Николая I,
открывавшего Главный монумент на батарее
Раевского: «Мы поставили памятник чугунный, а
вы предупредили нас, поставив бессмертный
христианский памятник».
Государь говорил о
церкви Спаса Нерукотворного, но если
переосмыслить его слова, то вечным христианским
памятником следовало бы назвать молитву, огонек
которой затеплила на поле ратного подвига
игуменья Мария.

Сохранился единственный портрет неизвестного
художника «Портрет Игуменьи» (Маргарита
Тучкова.).

Генеральша и ординарец генерала, счастливая
жена и безутешная вдова, игуменья, строитель,
мятежница, смиренница — перед зеркалом такой
судьбы трудно испытывать себя.

29 апреля (ст.ст.) 1852 года в четвертом часу
пополудни над холмами и долинами Бородинского
поля, где за сорок лет перед тем совершилось
кровопролитнейшее сражение Отечественной войны
1812 года, с колокольни Спасо-Бородинского
монастыря вдруг протяжно зазвучал колокол,
заставивший вздрогнуть сестер, занятых обычными
послушаниями. Двенадцать заунывных ударов
разлились по воздуху, и им в ответ послышались
рыдания со всех сторон обители. Двенадцать
ударов колокола могли означать лишь одно -
матушка настоятельница, тяжело болевшая, но
почувствовавшая, однако, в последние дни
некоторое облегчение своих страданий, предала
свою душу в руки Господа.

Музыка.

Церковь Спаса Нерукотворного и поныне стоит на
Бородинском поле, на восстановленной средней
Багратионовой флеши. Она является своеобразным
сердцем Спасо-Бородинской обители, ее «святая
святых», в ней покоится матушка Мария. Именно
этот храм монастыря первым воспрянул после
десятилетий запустения. Именно в нем после
возобновления монашеской обители в 1992 году
начали совершаться Богослужения.
Государственный Бородинский
военно-исторический музей-заповедник, которому в
1975 году был передан комплекс разрушающихся
монастырских построек, восстановил храмы, кельи,
стены. Общине монашествующих предстояло
возобновить установленную игуменьей Марией
ежедневную молитву о вождях и воинах за Веру,
Царя и Отечество живот свой положивших.

Звучит песня на стихи М. Цветаевой «Генералам 12
года»


Вы, чьи широкие шинели
Напоминали паруса,
Чьи шпоры весело звенели
И голоса, и голоса.
И чьи глаза, как бриллианты,
На сердце вырезали след:
Очаровательные франты,
Очаровательные франты
Минувших лет:
Одним ожесточеньем воли
Вы брали и сердце и скалу,
Цари на каждом бранном поле
И на балу, и на балу.
Вам все вершины были малы,
И мягок самый черствый хлеб,
О молодые генералы
О молодые генералы
Своих судеб.
О как, мне кажется, могли вы
Рукою, полною перстней,
И кудри дев ласкать и гривы
Своих коней, своих коней.
В одной невероятной скачке
Вы прожили свой краткий век,
И ваши кудри, ваши бачки,
И ваши кудри, ваши бачки
Засыпал снег.

Следующий: