Какие есть литературные бобры? Бобры


Какие есть литературные бобры?

  • Бобры. В поле луковом бобры долго не живут. Шкурки снежные с горы на бобров плывут. Олег Асиновский БОБРЫ что-то много недобрых людей на земле случилось, или сам я стал незаметно ни зол, ни добр, в твой домишко вода негаданно просочилась, и грызет несущую стенку серьезный бобр. Александра Осина «Новая Юность» 2007, №4(79) Что-то много… бобры В поле луковом бобрыдолго не живут, шкурки снежные с горына бобров плывут, гуси-лебеди в мехахна горе сидяти о горе впопыхахлуковом галдят, из бобровой головывырастает лук, и накладывает швылебедь Левенгук. Олег Асиновский Бобры должны мочить хвосты. Они темны и потаенны, обмакнутые в водоемы, как потаенные цветы. Андрей Вознесенский Бобры должны мочить хвосты. Они темны п потаенны, обмокнутые в водоемы, как потаепные цветы. Андрей Вознесенский Бобры стали строить. «Мазаграны» дымились в кофейнях. В большом, еще струящемся доме дети, одетые в траур, рассматривали восхитительные картинки. Артюр Рембо. Перевод М. Кудинова бобры Татьяне Михайловской В поле луковом бобры долго не живут. Шкурки снежные с горы на бобров плывут. Олег Асиновский БОБРЫ\ Знают все: Добры бобры, Если вы к бобрам добры. Если ж тронул кто бобра, От бобра не жди добра. Семён Островский бобрыБудьте бобры, мои годы и доли, не для печали, а для борьбы, встречные плакальщики укора, будьте бобры, будьте бобры! Андрей Вознесенский бобрыЯ на болотной тропе вечерней встретил бобра. Он заплакал вхлюп. Ручкой стоп-кранаторчал плачевно красной эмали передний зуб. Андрей Вознесенский Бобрята в бочагах бобров и бобрих Ноздрями засели бобрищи Ведь щуки грозят в запрудах речных да волки по берегу рыщут Савелий Гринберг БОБРЫ: ОТРЫВОК
  • Иван Соколов-Микитов рассказ «Бобры» «…Из всех диких зверей, которых мне доводилось видеть и наблюдать, самые диковинные и умные звери, несомненно, бобры. Уж много лет назад побывал я в Лапландском заповеднике на далеком севере нашей страны.. Бродя по берегам реки Верхняя Чуна, мы находили много свежих бобровых погрызов, поваленные деревья.. . Из обглоданных огрызков молодых деревьев бобры строили у воды свои высокие, скрепленные илом хатки с подземным входом в бегущую воду.. . В высоких, почти в рост человека хатках ютятся семьи бобров. В каждой бобровой хатке два этажа. В верхнем этаже живут боры и их дети. Съестные припасы хранятся в нижнем этаже.. . Умные бобры умеют строить на реках высокие плотины, они поднимают воду в реке, возводят на берегах целые поселки.. . Я изумлялся инженерному мастерству и уму бобров… » *** Серая Сова «Саджо и ее бобры» «…Много рек протекает в тех темных, дремучих лесах, где живут неведомые вам люди и животные. Это водные пути для индейцев, которые странствуют в своих быстрых челнах. Это и пути для многих зверьков: для бобра, выдры. норки. мускусной крысы.. . Самые умные из них бобры — они строят теплые дома, сооружаю запруды, откладывают запасы корма на зиму, работают почти так же как и люди, и часто в часы отдыха что-то лепечут друг другу, словно разговаривают между собой… Индейцы удивляются уму и трудолюбию этих зверьков, с интересом следят за их поведением и готовы считать бобров особыми племенами людей, лишь немногим отличающимися от них самих… «
  • «В средние века в Европе бобра считали рыбой. Мясо его было лакомством. Особенно ценился любителями вкусно поесть хвост бобровый. Хвост у бобра плоский, сверху вниз словно сдавленный. Такой хвост — хороший руль и весло, когда бобр плывёт. Быстро плыть бобру помогают и задние лапы: между пальцами у них перепонки, как у лягушки или утки. А передние лапы без перепонок: перепонки ведь мешали бы бобру трудиться. Лапой с перепонкой трудно ветку схватить. А ещё вот что интересно: на передних лапах у бобра мизинец действует, как большой палец у человека на руке, — он далеко отгибается от всех других пальцев. Бобр может лапой крепко хватать разные предметы и переносить их. Внешность у зверя внушительная. В бобровой шубе ходит! Дорогая шуба, тёплая. Чтобы не намокала, смазана маслянистым веществом. После каждого купания бобр тщательно её чистит, напомаживает и расчёсывает — раздвоенным когтем на задних лапах. Из-за неё-то, из-за этой шубы, и выпала бобрам тяжёлая доля. Везде уничтожали их ради драгоценной шкуры. » (И. Акимушкин «Жил-был бобр»)
  • «(…) Затем князь еще раз попробовал послать «вора попроще», и в этих сооб- ражениях выбрал калязинца, который «свинью за бобра купил», но этот ока- зался еще пущим вором, нежели новотор и орловец. Взбунтовал семендяевцев и заозерцев и, «убив их, сжег». Тогда князь выпучил глаза и воскликнул: — Несть глупости горшия, яко глупость! «И прибых собственною персоною в Глупов и возопи: — Запорю! » С этим словом начались исторические времена. » М. Салтыков-Щедрин, «История города Глупова». **** Жил Инквой-Бобёр на извилистой лесной речке. Хороша у Бобра хата: сам деревья пилил, сам их в воду таскал, сам стены и крышу складывал. Хороша у Бобра шуба: зимой тепло, и в воде тепло, и ветер не продувает. Хороши у Бобра уши: плеснёт в речке рыба хвостом, упадёт лист в лесу — всё слышат. А вот глаза у Бобра подгуляли: слабые глаза. Подслеповат Бобёр, и на сто коротеньких бобриных шагов не видит. А в соседях у Бобра на светлом лесном озерке жил Хоттын-Лебедь. Красивый был и гордый, ни с кем дружить не хотел, даже здоровался нехотя. Поднимет белую шею, окинет взглядом с высоты соседа — ему кланяются, он чуть кивнёт в ответ. Вот раз случилось, работает Инквой-Бобёр на берегу речки, трудится: осины зубами пилит. Подпилит кругом до половины, ветер налетит и свалит осину. Инквой-Бобёр её на брёвнышки распилит и тащит на себе брёвнышко за брёвнышком к речке. На спину себе взвалит, одной лапой придерживает брёвнышко, — совсем как человек идёт, только трубки в зубах нет. Вдруг видит — по речке Хоттын-Лебедь плывёт, совсем близко. Остановился Инквой-Бобёр, брёвнышко с плеча скинул и вежливо сказал: — Узя-узя! Здравствуй, значит. Лебедь гордую шею поднял, чуть головой кивнул в ответ и говорит: — Близко же ты меня увидал! Я тебя ещё от самого поворота речки заметил. Пропадёшь ты с такими глазами. И стал насмехаться над Инквой-Бобром: — Тебя, слепыша, охотники голыми руками поймают и в карман положат. Инквой-Бобёр слушал, слушал и говорит: — Спору нет, видишь ты лучше меня. А вот слышишь ты тихий плеск вон там, за третьим поворотом речки? Хоттын-Лебедь прислушался и говорит: — Выдумываешь, никакого плеска нет. Тихо в лесу. Инквой-Бобёр подождал, подождал и опять спрашивает: — Теперь слышишь плеск? — Где? — спрашивает Хоттын-Лебедь. — А за вторым поворотом речки, на втором пустоплесье. — Нет, — говорит Хоттын-Лебедь, — ничего не слышу. Всё тихо в лесу. Инквой-Бобёр ещё подождал. Опять спрашивает: — Слышишь? — Где? — А вон за мысом, на ближнем пустоплесье! — Нет, — говорит Хоттын-Лебедь, — ничего не слышу. Тихо в лесу. Нарочно выдумываешь. — Тогда, — говорит Инквой-Бобёр, — прощай. И пускай тебе так же послужат твои глаза, как мне мои уши служат. Нырнул в воду и скрылся. А Хоттын-Лебедь поднял свою белую шею и гордо посмотрел вокруг: он подумал, что его зоркие глаза всегда вовремя заметят опасность, — и ничего не боялся. Тут из-за леса выскочила лёгонькая лодочка — айхой. В ней сидел Охотник. Охотник поднял ружьё — и не успел Хоттын-Лебедь взмахнуть крыльями, как грохнул выстрел. И свалилась гордая голова Хоттын-Лебедя в воду. Вот и говорят ханты — лесные люди: «В лесу первое дело — уши, глаза второе».В. Бианки, Сказки».



Следующий: