Гендерный анализ сказки 12 месяцев

1. Введение: актуальность и сущность проблемы.

Жила-была сказка…. Многие её читали, многие о ней слышали, но не многие действительно понимали. А сказка эта путешествовала по миру, менялась сама и меняла мир вокруг. На первый взгляд простая сказочка, одна из множества. Детишкам она нравилась, взрослые её тоже любили. Жила сказка и как просто сказка во многих книжках, где рядом с ней жили другие народные сказки. Жила себе и не тужила, пока ею не заинтересовались исследователи – люди, которым стало очень важно разобраться в такой любимой знакомой сказке: всё ли в ней так просто и знакомо. Что тут началось…Хороша присказка, да дело не только в ней…

К сказке как источнику народной мудрости из спокон веков обращались люди творческих профессий, педагоги, этнографы, фольклористы. Из неё черпали вдохновение музыканты и поэты. Новой вехой освоения сказок стало появление различных психологических теорий. З. Фрейд, К.-Г. Юнг и их соратники пытались пояснить смысл иносказания сквозь призму символики бессознательного. Э. Берн и его последователи в сказках искали отголоски сценария жизни человека. «Сценарий личности часто отражается в сказках, которые содержат как основные манипуляторские роли, так и сюжет, по которому эти роли исполняются» [2].

Незаменимой сказка оказалась не только с точки зрения её психологического анализа. Практика консультирования и психотерапии с удовольствием работает со сказками, как народными, так и авторскими. Многие направления психологической помощи используют сказку при работе с клиентами. Так, трансактные аналитики выделяют в любимой сказке клиента элементы его сценарных решений и высвечивают моменты возможных перерешений. Сказкотерапевты могут работать с известной сказкой, могут написать для клиента терапевтическую сказку, а могут попросить клиента самому написать сказку. Т.е. разнообразие форм и методов работы с клиентами диктует такое же разнообразие методик использования сказки при этом.

Сказка — исторически недостоверное, анонимное и безличное повествование, ориентированное на развлечение и поучение слушателей. В развитой сказке присутствует подспудная мораль (в архаической сказке, близкой к былине, этого может не быть): идентифицировать себя с главным героем может (и должен!) любой слушатель, а, следовательно, и пройти с ним все испытания и невзгоды к счастливому, или наоборот отвращающему и неудачному, концу.

2. Актуальность проблемы.

Данная работа посвящена исследованию тех представлений о мужественности и женственности, которые зафиксированы и тиражируются в детской дошкольной литературе, читаемой в России. Эти представления — или гендерные стереотипы — усваиваются в период раннего детства, когда происходит процесс гендерной идентификации.

Мы рассматриваем гендерную идентификацию как «процесс, посредством второго дети приобретают характеристики, установки, ценности и поведение, которые общество определяет как соответствующие их полу и которые проводят их н усвоению ролей и ответственности, предписанных мужчинам и женщинам, и к развитию навыков, необходимых для эффективного выполнения своих ролей» (Spence, 1984; 68).

Задачей данного исследования было выявить, чточитают российским дошкольникам, принадлежащих к семьям образованного класса, во второй половине 1990-х гг. и каковы гендерные стереотипы, реконструируемые из читаемых текстов. При анализе сказки, читаемой российским дошкольникам, мы фокусировали внимание на соотношении пола и атрибутов-функций персонажей в контексте их сказочных отношений. Нам было важно выяснить, кто — мужчина или женщина — являются субъектом, какие функции они выполняют, как различаются испытания, через которые проходят герои разного пола, в какие властные отношения, они вовлечены, как строятся гендерные отношения, в каких сферах деятельности участвуют мужчины и женщины.

3. Объекты предмета исследования.

Цели: изучение гендерных стереотипов, реконструируемые из читаемого текста.

Задачи:

  • сфокусировать внимание на соотношении пола и атрибутов-функций персонажей в контексте их сказочных отношений.
  • Выяснить, кто — мужчина или женщина — являются субъектом нарратива, какие функции они выполняют, как различаются испытания, через которые проходят герои разного пола, в какие властные отношения, они вовлечены, как строятся гендерные отношения, в каких сферах деятельности участвуют мужчины и женщины.

Методы: теоретические.

Многим эта сказка известна по фильму, снятому по сказке С.Я.Маршака, где капризная принцесса захотела на Новый год подснежников. Фантазия поэта не только украсила сказку, но и добавила ярких персонажей. Однако мы не можем анализировать этот вариант сказки, т.к. авторская интерпретация искажает автентику самой сказки.

Архетипы, образы и символы в сказкотерапии до наших дней.

Главная героиня данной сказки — падчерица, которая живет с отцом, мачехой и её дочерью. Традиционно мачеха отправляет в зимний лес падчерицу за цветами (их захотела капризная дочь мачехи) и приказывает без них не возвращаться. Что остается бедной девушке? Только замерзнуть в лесу. Пробираясь сквозь чащу, закутавшись в тонкий платок, падчерица выходит на вершину горы, где у костра греются незнакомцы. Будучи воспитанной девушкой, она кланяется, здороваясь, и просит разрешения погреться у костра. А у костра сидели все 12 месяцев. Старший из мужчин, седой бородатый Январь разрешает ей присесть и погреться, а заодно начинает расспрашивать, что она делает в зимнюю стужу в лесу. Девушка рассказывает, что её послала в лес мачеха – нарвать цветов. Сидящие у костра Месяцы в недоумении, какие цветы могут быть в лесу морозной зимой? Вспомнив эту девушку, Месяцы, посоветовались между собой и решили помочь. Рассказали ей, кто они на самом деле и предложили свою помощь. Девушка с радостью поблагодарила Месяцы. В сказке подробно описывается процесс передачи власти от месяца к месяцу и смена погодных условий в лесу, пока посох не взял в руки Март. У девушки было несколько минут, чтобы собрать распустившиеся подснежники и вновь Декабрь замел метелицей лес. С благодарностью девушка попрощалась с месяцами и пошла домой. Дома её встретила мачеха и очень разозлилась, что мало подснежников принесла падчерица. Выспросив у девушки, как она нашла в зимнем лесу подснежники, мачеха отправляет в лес свою дочь с наказом принести от Месяцев яблок, огурцов и других летних плодов, за которые можно выручить много денег. Дочка одевается потеплее, берет большую корзину и отправляется в лес. Через некоторое время она находит гору, где у костра греются все 12 месяцев. Не поприветствовав, садиться у костра и требует от месяцев дать ей нужные плоды. Месяцы отказались помогать дочке, т.к. не знают, кто она, ни разу не видели её в лесу, да и не может она приказывать Месяцам! Сказав, что не может быть в зимнем лесу летних плодов, отправляют её на поиски вглубь леса. Сильнее замела метель, сбивая с дороги дочку. Заблудилась она и замерзла в лесу. А мачеха долго ждала дочь домой и, не дождавшись, пошла искать её в лесу сама. Но сильная декабрьская стужа, метелица замели все следы. Долго искала мачеха свою дочь, да так и замерзла в лесу. Снега над ней намело целый сугроб. А добрая падчерица удачно вышла замуж, и, как рассказывают люди, Месяцы часто гостили в её доме.

На основании посюжетного принципа, В. Пропп соотносит сказки о невинно гонимой падчерице к инициационным, т.к. главная героиня – это девушка, вступающая во «взрослую» жизнь, которая начинает свой путь с пубертатного возраста.



Н. Ефимкина выделяет общие моменты данных сказок.

Среди них:

  1. героиня уже не ребенок, но еще не женщина;
  2. у девушки нет матери, растит мачеха;
  3. родной отец не заступается за дочь;
  4. есть сводная сестра, к которой мачеха добра;
  5. девушка проходит смертельное испытание, с которым сестра не справляется;
  6. есть наставник(и), который помогает героине пройти испытание;
  7. у девушки появляется жених, с которым она счастлива;
  8. в конце сказки мачеха погибает.

Структурно-функциональный анализ, проведенный Н. Ефимкиной, позволяет соотнести сказку «12 месяцев» к коротким женским инициационным сказкам, в которых героиня проходит одну инициацию – из детства во взрослость. Функция второстепенного персонажа – сводной сестры, по её мнению, демонстрация альтернативного пути прохождения инициации.

Психология сказки и сказка психологии народной мудрости имеет не одно двойное дно. Сказка «12 месяцев» не является исключением.

Следуя культуральному анализу В. Топорова, символика мирового древа выступает как модель культуры в целом. В его схеме мирового дерева существующий набор числовых констант упорядочивает космический мир: три как образ некого абсолютного совершенства, динамического процесса, предполагающего возникновение, развитие и завершение; четыре как образ статической целостности и, наконец, двенадцать как число описывающее древо как образ полноты. Образ древа гарантировал целостный взгляд на мир, определение своего места во Вселенной

Простая на первый взгляд сюжетная линия сказки имеет многослойную структуру. Помимо космогонических и тонических элементов явно выделяется социальная структура устройства общества.

В. Люсин считает, что в женских сказках проявляется патриархальный комплекс культуры, а именно: — пассивная героиня сказки — падчерица под прессом: идеальность и добродетель в ее случае другое название неволи и угнетения; — инфантилизация женщины. Близость сюжетов народных сказок о послушной падчерице — к таким, где главные герои – дети.

По его мнению, архетип женщины делится на две неравные части: “плохая женщина” правит, но проигрывает; “хорошая” угнетена, но выигрывает.

Представляется интересным анализ В. Люсина успешности падчерицы, который проявляется в скромности и трудолюбии. По его мнению, это знак более высокой социальной культуры, имеющий как моральные, так и социальные корни.

Так, либо сказка пытается внушить, что “идеальные женские” качества несмотря ни на что будут вознаграждены, а эгоизм наказан.

Что-то вроде наивного утопического оптимизма для утешения. Либо мы отказываемся от поисков морали и видим в коллизии мачеха/падчерица рудименты матрилинейности: всевластия женщин. Наличие многих женщин, претендовавших на одного мужчину, — черта как архаической “свободы”, так и патриархального многоженства — заставляли женщину идти на все.

Так, первоисточник ненависти мачехи – не падчерица. “Сквозь нее” она видит ее мать и уничтожает ребенка от первой жены. Экономические корни ревности: теперь род мачехи возьмет верх, ее дети от того же отца унаследуют все.

Глубинный анализ сказок представителей юнгианской школы психологии предполагает, что это проекция символов бессознательного на природные явления. Рассмотрим символы сказки «12 месяцев» более детально, следуя линиям развития сюжета и традициям интерпретации такого рода сказок.

Итак, в сказке явно прослеживаются три сюжетные линии:

  1. женская линия представлена мачехой, ее дочерью и падчерицей;
  2. мужская – месяцами: январем, февралем и мартом;
  3. природная линия – лесом, горой, цветами, плодами и огнем.

Падчерица – символ Самости, взросления эроса, цветы как символ естественного развития организма, целостности. В сказке наивные эмоции приобретают зрелость: отчаяние и нужда заставляют «проникнуть» в лес (символ бессознательного) и в дальнейшем стать хозяйкой. Ее задача – одухотворение своей природы, осознание связи процесса индивидуализации с драмой взаимоотношений дочери и матери.

Мачеха символизирует Тень материнского архетипа (задача падчерицы – принять свою негативную сторону), разрыв с эмоциональной сферой, способствующий индивидуализации падчерицы, прошлое (детство) героини.

Трансформация героини прослеживается и в мужской линии. Так Январь замораживает инстинкты, страсть, погружает в самость, Февраль как символ осмысления самостоятельности, а март – возрождение в новом качестве, момент перехода в подростковый возраст (для падчерицы), пробуждение женственности.

Представляется интересным и символика огня. Она имеет двойственную природу: уничтожение тьмы и просветление; контроль инстинктов и пламенная страсть; защита от холода (сохранение жизни) и губительная сила (если неконтролируемая).

Таким образом, можно констатировать, что сказочный сюжет сказки несет разного рода информацию для слушателя и наше бессознательное реагирует на его символику по мере осознания внутренних процессов развития, соотнося их с внешней, социальной стороной жизни.

Смысловые единицы анализа Индикаторы в тексте
Маркеры мужского образа 78
Маркеры женского образа 66
Смысловые единицы

Отрасли профессий

Братья месяцы

Падчерица

Мачеха

Садовник

Палач и т.д.

увлечения Рукоделие

учение

Поведение внутри дома Падчерица: уборка, приготовление пищи, стирка…

Мачеха и ее дочь: ничего не делают

Выводы:

Дополняя морфологию гендерным дискурсивным анализом, мы выходим за рамки структурализма и реконструируем смыслы, содержащиеся в нарративе, связывая их в контекстуальную целостность.

Исследование показало, что сказка содержит достаточно ясно артикулированную оценку героев и их действий, таким образом, одобряя или не одобряя тот или иной стереотип.

Наше исследование показало, что русский традиционный стереотип не предписывает жестокого гендерного разделения. Часто сказочные каноны мужских и женских: персонажей обладают гендерными конфигурациями, противоположными тем, которые являются типичными для сказок, транслирующих патриархатную гендерную культуру. Мне представляется важным подчеркнуть, что и сегодня российские дети через чтение усваивают разнообразные гендерные стереотипы, в которых сочетаются традиционные, и эгалитарные представления о мужественности и женственности.

Список литературы:

  1. Биркхойзер-Оэри Сибилл Мать: Архетипический образ в волшебных сказках / Пер. с англ. – М.: Когито-Центр, 2006. – 355с.
  2. Джеймс М., Джонгвард Д. Рожденные выигрывать. Трансакционный анализ с гештальт- упражнениями. – М., 1995.- 345с.
  3. Ефимкина Н. Три инициации в женских волшебных сказках / Сб. «Российский гештальт», — Вып.4. – М.: Новосибирск, 2003. – С. 18-37.
  4. Люсин В. Особость архетипов женского/девичьего успеха в русской сказке // Общественные науки и современность. – 2000. – № 4. – С.88- 102.
  5. Пропп В. Мифология волшебной сказки: исторические корни волшебной сказки (собрание В. Я. Проппа). – М.: Лабиринт, 1998. – 512 с.

Презентация




Следующий: